— Избавьте меня от этого. Когда я была ребенком, взрослые часто доводили меня до слез своими нудными воспоминаниями о том, какое трудное у них было детство. Каждый день я слышала, как им приходилось пешком ходить в школу каждое утро 15 километров вверх в гору и ещё они носили туда 3-х своих младших сестрёнок на плечах. Зима, как известно, тогда длилась круглый год и сопровождалась страшным гололедом. В их школе была одна холодная комната, туалет был во дворе, и до него надо было бежать километр в гору по льду. В этой комнате учились одновременно 10 разных классов, причём у всех были круглые пятёрки, хотя бумаги и ручек им и не хватало, поэтому они писали карандашами на полях газеты, а статьи из этой газеты они сперва читали вслух, патамушта книг тогда тоже не было, а потом использовали в том удалённом туалете, если успевали добежать до него в гору. Патамушта туалетной бумаги тогда тоже ни у кого не было. При этом они как-то успевали помогать своим родителям убирать коммуналки и чистили там туалеты каждый день! А каждый туалет был в те времена на пять унитазов. Кроме того, они рубили лес на дрова, топили печи, и чистили по пять ведер картошки в день, патамушта тогда кроме картошки не было другой еды, но есть её им не давали, а сразу всё забирали для фронта. В свободное время, они, безвыездно живя в рыболовецком колхозе на острове, успевали разгружать вагоны с этой картошкой за 25 копеек в час и кормили на эти деньги всю свою семью, в которой жило 5–6 поколений бабушек. Для вас русские — это какие-то невиданные моральные уроды, от которых ждать каких либо осмысленных действий нельзя. На самом дел русские — это нормальный европейский народ, который вполне способен создать нормальное европейское государство, где все люди живут в достатке и спокойствии.
— Знаешь, о чем я думал, слушая твой пламенный монолог?
— О том, что я права.
— Нет, конечно. Покупаем мясо оптом постоянно — и жрем, и жрем… В этом, конечно, есть своя прелесть, но в России так никогда не было, а потому, скорее всего, никогда не будет. И детство мое ты отразила неправильно. Плевать мне было на то, что в школу я ходил в гору по снегу и ел одну картошку. Так оно и было, но меня это не волновало. А волновало меня то, что приходилось переть через весь город 5 километров зимой в гору к какому-нибудь старому извращенцу лет 25-ти, у которого была коллекция Плейбоя на польском за 1955 год с вырванными центральными картинками. Остальные картинки были все заляпаны засохшей спермой нескольких поколений польских и наших онанистов и пограничников. Или какая-нибудь старая дева лет 29 приглашала к себе вечером, наматывала себе на шею какие-то лебединые пёрья и напивалась портвейна, показывая мне немецкий трофейный каталог женского белья за 1935 год с Гитлером на обложке, для собственного возбуждения! И всё! У меня не было никакого другого порна, детство мое было украдено!
— Сочувствую.
— Ты, Зина, в отчете для губернатора, напечатала «еловек изакон». Торопилась, наверное?
— Извините. Я буду внимательней.
— «Извините»! А за то, что ты у меня в эрогенных зонах шаришь, ты извиниться не хочешь? Страшную правду о грехе аборта мне раскрыть собираешься? Знаю я все, и понимаю не хуже тебя. Но любую ситуацию я старюсь разрядить, а не сделать необратимой. И в результате моих, не особенно моральных, согласен, но правильных по сути, действий, и наезд на цыган прекратился, и банда торговцев наркотиками надежно под статью пристроена. А то, что я не знаю, как нужно, согласно правилам хорошего тона, в гинекологическом кресле сидеть, так мне плевать. Я к этому и не стремлюсь, мне лишь бы результат был положительный — торговцы наркотиками в тюрьме сидели.
— А кто, кстати, вам их сдал? Говорят, что цыганская баронесса эта, Рамадановская-Рюмина, Гизелла, за информации об источнике слива информации даже награду назначила. Из цыганского поселка раньше даже ерунда наружу никогда не вытекала, а тут такой слив. Кто-то из авторитетных цыган говорить начал, дело то не слыханное.
— А черт их знает, как Олигарх все о них узнал. Главное, он эту информацию мне слил. Да его, собственно, понять можно. Раньше цыганская бригада торговцев наркотиками под ним ходила, а когда Челюсть от него ушел, он и их с собой увел. Олигарх сейчас новую сеть торговцев наркотиками строит. Дело это хлопотное, да и конкурентов топить надо, чтобы поле расчисть для пахоты, вот он цыганскую бригаду мне и сдал. В блатном мире это дело житейское, на том стояла, и стоять будет вся работа с негласными помощниками милиции. А ты как думала?
— Серая Шейка грустно опустила изменивший ей зад в ледяную воду… Я так примерно и думала. А с погромщиками то как? Они ведь завтра…
