— Вот мои сексуальные мечты оставь в покое Олигарх. Как выглядят сексуальные фантазии прыщавых подростков я уже и не помню. Хотя я и предпочитаю тургеневских девушек в опрятных ситцевый платьях с золотистыми косами развевающимися на ветру, но у меня была и любовница-негритянка. Так что мечтать на эту тему мне некогда и незачем.
— Даже если в твоих пассиях была бы и старая кривоногая проститутка ростом метр сорок и с квадратной лысой головой, то это тоже ничего бы не меняло. Ты вовремя не слил нам оперативную информацию, и из-за этого братаны пошли на нары. Ты хоть это понимаешь?
— Все я понимаю, Олигарх, но можно я опять не буду стреляться? Сколько времени ты меня собираешься грызть по этому поводу? Все, что было, то было и ромашками поросло. А жизнь продолжается. И то, что пожилой следователь наркоманов из наших рядов выкосил, так это может и хорошо. Наркоман — он товарищ не предсказуемый и склонный к чистосердечному признанию. И плюс к тому и сука, в животном понимании. Не горюй ты о них, Олигарх.
— Допустим. Но сколько времени мы можем играть роль рака, Капитан? Я должен быть в курсе дела, упреждать события, а я… — Опять? Да, я виноват, ошибся. Но давай закроем эту тему, наконец.
— Капитан, только головой биться об стену не надо. Здесь только что повесили новые итальянские обои.
— О, наконец-то, здравствуйте, Аня. Может быть ваше присутствие подействует на Олигарха умиротворяюще.
— «Шанель Эгоист» хороший мужской аромат, Капитан. Но всё же запах чистого тела — это лучший запах на Земле. Главное, редкий.
— Аня, я только что с дальней дороги, прошу меня простить.
— Обязательно учту. Так о чем все же у вас шла речь, мальчики? Об удушье от вредоносных миазмов, или о политической обстановке в Хохляндии? Впрочем, в любом случае, в обсуждении этой назревшей проблемы я настроена принять самое активное участие. Кстати, Капитан, ругая тебя, Олигарх, как всегда, оказался прав. До меня также дошли слухи о твоем безобразном поведении. Ну почему мне на тебя жалуются, что, мол, ты опять свои выступления в грузинском гей-клубе прогуливаешь? И тебе не стыдно?
— Рыжая! Ну-ка дуй спать, и немедленно. — Не-ет, я все скажу, что на душе наболело, я весь день скучала. Это мне по должности положено, ибо у меня богатый любовник. Вы оба у меня клубком в ужасе свернетесь. Не смей меня за это место брать, Олигарх! Я от тебя убегу и под столом спрячусь, но рот вы мне не заткнете. Понял? Отпусти, гад!
— Что-то у моей рыжей сегодня какое-то упадническое настроение. Ты обратил внимание, Капитан?
— Горячие герлы с пристани. Тут уж ничего не поделаешь.
— Общее понимании цивилизационных задач…
— Тихо, тихо, Анечка, сейчас это у тебя пройдет.
— Да отпусти ты! Вот черт, я все время забываю, что произошли-то мы от обезьян, и постоянно приходиться играть по правилам приматов. Впрочем, вы оба мне об этом все время напоминаете. Кстати, Олигарх, а ты знаешь, что казахские акыны очень любят петь? Причем они поют о том, что видят, а ты с Капитаном все время в сауну ходишь. Тебя это не пугает?
— Рыжая, у меня в бане не от кого нет секретов. Пускай и поют, и танцуют.
— Олигарх, если ты не будешь со мной во всем соглашаться, то нижняя часть моего тела станет для тебя не частью моего тела, а лишь твоей несбыточной мечтой.
— Нынешнее поколение несовершеннолетних — это дети природных катастроф, которые сопровождались гуманитарными и военными катаклизмами. Ты кому угрожаешь, рыжеволосая? Или ты хочешь, чтобы о твоём подвиге сложили легенды? Посмертно.
— Как тебе не стыдно обращаться ко мне с таким срамным вопросом, Олигарх? Что значит «посмертно»? Какая наглость! В таком тоне ты разговариваешь со своей возлюбленной?
— Я, Олигарх, пожалуй пойду. Твоя Аннушка способна любую беседу плавно и незаметно перевести в живое обсуждение назревших постельных вопросов. Это без меня, пожалуйста.
— Да, это был большой успех, не спорю, но такое бывает только один раз. Теперь наркоманы будут так выбрасывать использованные шприцы, что вряд ли ты их найдешь.
