Герцог Бекингем полностью

После долгих размышлений, Ришелье, как обычно, опирающийся лишь на логику, факты и холодный расчет, пришел к выводу о невозможности появления в аббатстве Жюмьеж иной персоны, кроме мадам Мари Эме де Роган-Монбазон, герцогини де Шеврез. Подтверждение чему, как ему казалось, он нашел, в том числе, и за стенами шато Кро, где прибывали влиятельные господа де Гель и де Бокуз, которые и без участия хрупкой герцогини, способны сообразовать и направить сборище головорезов и негодяев по пути смуты, столь необходимой для приспешников «испанской партии». Руководствуясь приведенными рассуждениями, он отдал приказ: «не спускать глаз с герцогини», чем исчерпал все меры предосторожности и позволил себе переместить внимание на не менее важные и неотложные дела. Но доклад который поступил в руки первого министра, в тот же день, заставил испытать его, весьма серьезное потрясение и недовольство, что случалось каждый раз когда кардиналу приходилось, обнаружив препятствия, возвращаться к делам решенным, посему переложенным на плечи исполнителей.

Агентам, которым было поручено установить наблюдение за Её Светлостью, не удалось разыскать герцогиню, а, наведя справки, пришлось довольствоваться малым.

Выдержка из доклада: «…удалось выяснить, что последним кто видел мадам де Шеврез, является сюринтендант финансов, господин Клод де Бутилье. Сия встреча состоялась невдалеке от Блуа, на постоялом дворе «Дивная курочка», где месье де Бутилье в сопровождении мушкетеров роты телохранителей Вашего Преосвященства, господами де Рамбитуром и де Бернажу, наблюдал за тайным свиданием герцогини, сопровождаемой графом де Бокузом с падре Саркизом, о котором месье сюринтендант дознался из корреспонденции Её Светлости. По окончании переговоров, после того как де Шеврез со спутником, графом де Бокуз, отбыла с постоялого двора, в неизвестном направлении, господин де Бутилье предпочел бесцельной слежке за герцогиней, арест гугенота, от которого добился существенных уступок и сумел принудить к участию в секретных сношениях.... После этого герцогиня, по свидетельству нашего агента в Лувре, на короткое время появлялась в королевской резиденции, но в тот же день скоропостижно покинула Париж, через ворота Сен-Жак. Конечная цель её следования, так же, неизвестна»

Совладав со вспышками негодования, всколыхнувшими невозмутимость первого министра, после ознакомления с депешей, Ришелье рассудил так: «Где бы ни скрывалась коварная герцогиня, она непременно явится на встречу с Бекингемом в Жюмьеж, а значит, не сможет избежать засады устроенной в аббатстве отцом Жозефом. Бекингем же, если каким-то чудом ускользнет от Ла Удиньера в Гавре, вынужден будет прибыть на встречу с доверенным лицом, опять же в монастырь, где неминуемо угодит в руки «Серого кардинала»».

Трудно не согласиться с расчетами первого министра, но Ришелье был славен ещё и тем, что проработав в мельчайших деталях любое дело, через определенные, известные одному ему интервалы времени, раз за разом возвращался к этому событию, будто перепроверяя самого себя. Дело же касающееся монастыря Жюмьеж, было на особом контроле. Оно не давало покоя ещё и потому, что обе персоны вызывавшие интерес «Красного герцога» не прибывали под наблюдением его агентов, что случалось весьма редко, но каждый раз лишало кардинала сна и покоя.

И вот в итоге очередного пересмотра обстоятельств, связанных с «Делом Бэкингема», как обозначили сей инцидент в канцелярии Его Преосвященства, Ришелье пробил холодный пот. Ведь чем более изощренный ум работает над проблемой, тем чувствительней воспринимаются допущенные им ошибки. Выйдя из оцепенения, в которое кардинала ввергли собственные мысли, он вызвал одного из секретарей, расположившихся в передней:

– Вернье, срочно пригласите ко мне Ля Шесне.