– Может, это знак, – проговорил он вслух, обращаясь к самому себе, а затем поднялся, чтобы вернуться в деревню. – А может, ты уже достаточно большой мальчик, чтобы не обращать внимания на такое дерьмо.
Номад пришел в себя в кузове фургона. В плече пульсировала боль, а одежда промокла от крови. Он валялся на дне, а вокруг расположились не слишком довольные жизнью солдаты Свободного Штата Амазонас. Впрочем, они, похоже, неплохо проводили время, что в данной ситуации было не в его пользу.
Быстрый анализ собственного состояния подтвердил опасения. Ни оружия, ни снаряжения – ничего. С другой стороны, его и не связали, возможно, потому что не предполагали, что он так быстро придет в себя, а возможно, считали, что при таком численном преимуществе им нечего бояться. И то и другое выглядело вполне правдоподобно. Рана на плече болела. Пуля точно не задела ничего важного, иначе бы он уже истек кровью, но его нынешняя перевязка была небрежной. Кровь продолжала сочиться, и он почти не сомневался, что со временем это кончится какой-нибудь инфекцией.
Один из солдат заметил, что Номад очнулся, и, даже не вставая, пнул его под ребра. «Призрак» резко выдохнул, и тут на него обратили внимание все остальные. Раздался тихий щелчок, и, открыв глаза, Номад увидел перед собой дуло пистолета Browning HP. Его держал немолодой, худой и жилистый лысый мужчина, который что-то очень вкрадчиво спросил у товарищей. Ответ почти наверняка переводился примерно так: «Нет, он нам нужен живым».
Мужчина поколебался, но всё же убрал пистолет. «Con vida, – сказал он. – Pero nadie dijo ‘sano у salvo».
Сидящие вокруг согласно закивали. Номад постарался отползти к краю, но множество сильных рук схватили его, а затем начали бить.
К тому моменту, как отряд добрался до берега реки, ночь уже вступила в свои права.
Уивер отправился вперед, оставив остальных «призраков» заниматься подготовкой к транспортировке, да и просто чтобы поскорее убраться ото всех. Он как раз закончил убирать маскировочную листву с лодки, а заодно и всех местных обитателей, которых не заметил раньше, и продул мотор, когда подошли остальные. Кротти поднялась на борт уверенно и спокойно, а вот ее ассистенты оказались менее ловкими.
– Эрубиэль знает, что мы не вернемся? – спросил Холт Мидаса, когда они вдвоем сталкивали лодку с берега в воду.
– Ага, а еще он считает, что ты чертовски забавный. Думаю, ему так спокойнее, – ответил Мидас. – Не могу с ним спорить. Ты пытаешься быть незаметным, но в итоге оставляешь след куда больший, чем сам можешь представить.
Холт оглянулся на скрытую за густой листвой деревню и подумал о пламени и трупах.
– Кажется, я понимаю, о чем ты.
Лодка дернулась, когда «призраки» запрыгнули в нее, и это заставило ученых отчаянно вцепиться в борта.
– Спокойно, народ, – урезонил их Уивер. – Расслабьтесь, она не собирается переворачиваться. Мы спустимся ниже по течению и передадим вас в руки бразильских властей. Они отправят вас домой. Если повезет, поездка будет недолгой. Если не повезет, то мы дадим вам команду, и вы залезете под лавки, спрячетесь там и не издадите ни звука, пока мы не разрешим. – Он завел мотор, и лодка легко отошла от берега. – Ах да, и всегда держите ваши руки и ноги внутри лодки, потому что мне чертовски не хочется объяснять правительству, как так получилось, что мы вас спасли, а потом вас сожрали.
– Думаю, с этим мы справимся, – не без удовольствия ответила Кротти. – Что-то еще или это всё?
– В ящике есть еда и вода на случай, если что-то будет нужно. Захочется в туалет, решайте проблему сами.
Лодка спокойно вышла на фарватер и начала набирать скорость.
Вода в реке все еще стояла высоко, а на поверхности плавал разнообразный растительный мусор, тем не менее спускаться вниз по течению было значительно легче, чем подниматься против него. Низкие облака затянули небо, превратив луну в бледное пятно. По обоим берегам росли деревья, выглядящие в темноте как монолитные черные стены. Они служили неплохим стимулом оставаться в центре потока. Тут и там шныряли летучие мыши, охотящиеся на насекомых, в изобилии роящихся над водой.
Мидас сидел на корме лодки, а Холт, воспользовавшись ситуацией, продолжил возиться со сломанным шлемом.
– Никакого света, – предупредил Уивер.
– Думаешь, мне впервой? – Холт зыркнул на товарища и углубился в работу.
– Так, как он это говорит, можно подумать, ему всё не впервой, – хмыкнул Уивер. – До границы несколько часов хода.
Мидас перебрался к водонепроницаемому ящику, в котором хранилось оборудование для связи, и открыл его:
– Он тебя еще удивит. Тем временем я бы хотел связаться с нашими друзьями на берегу и сообщить, что мы в пути, – объяснил он свои действия; включенная рация тут же тихо загудела. – Думаю, самое время.
– Валяй, – сказал Холт. – Небольшая помощь нам бы не помешала, если ты понимаешь, о чем я.
– Обычно понимаю. – Мидас склонился над микрофоном. – PESCADOR, вызывает ЗУБАТКА. Прием?
Послышался шорох помех, а потом немного искаженный голос лейтенанта Корреа:
– ЗУБАТКА, это PESCADOR. Слышим вас. Как клев?
