«Надо поощрять твоего сына, — пишет он г-же де Мопассан, — в его пристрастии к стихам, ибо эта благородная страсть, так же как и литература, служит утешением во многих обстоятельствах жизни и так как у него, быть может, окажется талант. Как знать? До сих пор он написал еще слишком мало для того, чтобы я позволил себе составить его поэтический гороскоп; да и кому позволено решать будущее человека?
Я считаю нашего мальчика любящим чуточку пофланировать и не очень усидчивым в работе. Мне хотелось бы, чтобы он написал большую работу, будь она хоть отвратительна…»
Позже, когда Мопассан жаловался ему на скуку, на однообразную и утомительную жизнь, которую он в то время вел, Флобер позволял себе ласково упрекать его:
«В конце концов, друг мой, у вас скучающий вид, и ваша тоска огорчает меня, так как вы могли бы употребить ваше время гораздо приятнее. Необходимо, понимаете ли вы, молодой человек, необходимо работать больше, чем вы работаете. Я начинаю подозревать вас в легкой лени. Слишком много гребли, слишком много физических упражнений! Да, сударь! Образованный человек вовсе не так нуждается в постоянном движении, как об этом говорят доктора. Вы рождены, чтобы писать стихи, итак, пишите! ‘‘Все остальное — суета», начиная с развлечений и здоровья… К тому же, здоровье ваше охотно последует за вашим призванием. Это замечание глубоко философично или, скорее, гигиенично… От пяти часов вечера до десяти часов утра ваше время может быть отдано музе… Ну же, милый, поднимите голову! К чему усиливать свою грусть? Надо перед самим собою казаться сильным, и это единственный способ им сделаться. Побольше гордости, черт побери! Малый был победовее вас[94]! Если вам чего не хватает, так это «принципов». Что бы ни говорили, а они нужны; остается только узнать, какие именно. Для художника существует одно лишь правило: жертвовать всем ради искусства. Жизнь должна рассматриваться им как средство, не более…»[95]
