«Я спрашиваю себя, не болен ли я, до такой степени мне отвратительно все, что я делал так долго с известным удовольствием или с равнодушной покорностью… Не хочется ни о чем думать, ни на что смотреть, ни до чего дотрагиваться… Эти бесплодные порывания к работе могут довести до отчаянья… Что это такое? Утомление глаз или мозга, истощение художественных способностей или расстройство зрительных нервов»[359].
Для борьбы с преждевременным унынием Флобер давал своему ученику мудрые советы:
«К чему, — говорит он, — углублять свою печаль… Это недостаток; человек начинает находить удовольствие в грусти, а когда горе прошло, то он, растратив на него драгоценные силы, остается подавленным им».
И он желает ему больше умеренности в наслаждениях, больше веры в здоровье его писательского труда[360]. Несколько месяцев спустя, не будучи вполне спокоен относительно самочувствия Мопассана, он советует ему отправиться от его имени к доктору Пушэ.
<p>II</p>В этот же период Мопассана начали беспокоить глаза. Флобер, уведомленный об этом, заволновался:
«Мне приходило в голову столько глупостей и невероятностей по поводу твоей болезни, что я был бы очень доволен, если бы ты ради меня, ради моего собственного удовлетворения, позволил исследовать себя моему врачу, Фортену, которого я считаю очень сведущим»[361].
То была одна из последних забот великого писателя, который чуть ли не накануне своей смерти писал:
«Болят ли у тебя глаза? Через неделю у меня будет Пушэ; он должен сообщить мне подробности твоей болезни, которую я плохо понимаю»[362].
Эта болезнь глаз, на которую Мопассан жаловался уже с 1880 года, не исчезала, а напротив, с 1885 года у него обнаружилось расстройство зрения, которое сильно озаботило его и заставило на время бросить всякую работу: писать было чрезвычайно трудно. Он извиняется в одном из писем, относящихся к 1886 году, что отвечает так кратко; уверяет, «что совсем ничего не видит, так переутомил себе зрение»[363]. По этому поводу он советовался со специалистом, доктором Ландольфом, который в глазной болезни увидел более тяжкое расстройство, показателем которого глазная болезнь являлась. Вот что пишет доктор Ландольф в письме к Лумброзо:
«Страдание, по-видимому, незначительное (расширение зрачка), благодаря функциональным расстройствам, его сопровождавшим, указало мне, однако, на грустный конец, ожидавший молодого писателя… В первые годы нетрудно было соответствующими очками облегчить то стеснение зрения, которое он испытывал, но позже страдания усилились и к ним присоединились более тяжкие расстройства нервной системы»[364].
Эдмон де Гонкур в своем «Дневнике» также приводит мнение доктора Ландольфа по поводу болезни Мопассана:
«Возвращаюсь из Сен-Гратьена вместе с окулистом Ландольфом. Мы говорим о глазах Мопассана; он находит их вполне хорошими, но сравнивает с двумя лошадьми, которыми нельзя править одновременно, и говорит, что болезнь лежит гораздо глубже глаз»[365].
Одно время Мопассан должен был окончательно прекратить писать; некоторое время он пользовался услугами секретарши. Взгляд его, мутный и тревожный, поражал всех друзей:
