Вскоре стало ясно: пора отходить. Герцог со своего флагманского галеона дал сигнал к отступлению.
— Полдня пальбы и все бесполезно, — в таком состоянии Антонио дона Алонсо еще не видел, — ядер потратили столько, что потопили бы куда большее количество кораблей, чем у англичан!
— На нас они тоже потратили немало, — отметил Антонио.
— Не забывай, им подвозят боеприпасы на родном берегу. Раненых и убитых снимают с судна сразу же. А мы убитых — в море, а раненые остаются на борту. После сегодняшних двух сражений их стало слишком много. Мы несем потери, — дон Алонсо помолчал и продолжил печально: — Я виноват. Не учел скорости, с которой двигаются англичане. Де Вилар тут ни при чем. Нас вовремя заметили и перестроились. Время упущено, ветер гонит нас прочь от острова.
Антонио поднял голову и посмотрел на темнеющее небо. Тучи резвились в свое удовольствие, по-прежнему не закрывая полностью звезды. Берег удалялся, скрываясь в густом и едком дыму. Изредка белые паруса англичан, будто издеваясь, появлялись на горизонте.
— Недаром Дрейка прозвали Дьяволом, — произнес вслух Антонио, — на их стороне нечистая сила.
— Прости, мой друг, но сейчас я был бы не против, чтобы кто-то тоже выступил на нашей стороне. Невезение затянулось, — де Лейва устало вздохнул. Ночами он почти не спал, продумывая план действий. И вот, когда наконец-то ему дали возможность себя проявить, его план провалился, — как тут ни объясняй удачу врага, от этого не легче…
С палубы смывали кровь. Но Антонио был уверен, что она впиталась в дерево навсегда. Запах гари смешивался с запахом крови и гниющих ран. Спустившись в каюту, Антонио тут же оттуда вышел обратно на воздух. Зловоние в тесных помещениях нижней палубы было совсем непереносимым. Де Лейва тоже остался наверху.
— Наше поражение не дает мне покоя, — он заметил Антонио, вновь вставшего рядом.
— Разве это поражение? По-моему никто не победил и никто не проиграл, — возразил молодой человек.
— Иногда ничья приравнивается к поражению. Нам непозволительно тратить время на пустое перебрасывание ядрами и безуспешную погоню за врагом. Англичане не дают нам соединиться с герцогом Пармским, отвлекая на бессмысленные стычки. Я уверен, они не станут подходить к нам близко, не давая возможности вести близкий бой или брать их на абордаж. Они будут постоянно теснить нас в море, но не будут позволять уходить далеко в сторону дислокации Пармы. Даже нашим связным не удается пройти к нему. Они не могут пройти через заслон, поставленный эскадрой Сеймура и голландскими пиратами.
— Что же делать? — Антонио окончательно растерялся.
— Думаю, мы попробуем предпринять еще несколько шагов. Не получится — придется идти к французскому берегу.
— Разве они позволят высадиться? — в подобную доброту французов Антонио не верилось.
— Другого выхода нет. Мы не ведем с ними военных действий. Будет хорошо, если соблаговолят продать нам провиант и воду.
О проделках Дрейка Елизавете доложило сразу два человека: прибыл посыльный самого Дрейка и посыльный адмирала Говарда. Первый радостно сообщал о захвате испанского галеона «Нуэстра Синьора дель Розарио», который битком оказался набит деньгами и драгоценностями путешествовавшей на нем знати. Дрейк в письме писал прямо о богатой добыче, зная, как обрадуется королева своей доле. Казна в те дни была пуста. Деньги уходили на голландских повстанцев. Их Елизавета считала необходимым поддерживать. Мало того что они являлись протестантами и изо всех сил боролись за веру, так их еще и притеснял испанский король. При полном захвате Филиппом Голландии у него оказывался открытый, никем не защищаемый доступ в море. Деньги тратились на строительство кораблей для флота и на его содержание. Елизавета экономила, как могла, но толку от экономии было не много. А вот от пиратского промысла вице-адмирала сэра Френсиса — очень даже не мало.
Во втором послании, напротив, инициативу Дрейка ругали на чем свет стоит. Адмирал потерял вице-адмирала, когда тот грабил галеон. Делиться ни с кем Дрейк не желал, объявив, что передаст все найденное лично королеве в руки.
«Дрейку не до военных действий, — жаловался лорд Эффингемский, — он действует по пиратским законам. Бросает эскадру ради наживы, не предупредив меня. Идет ночью, подвергая опасности себя и свое судно, один захватывает тонущий корабль и даже распивает вино со сдавшимся испанским капитаном!»
— Хитрец! — Елизавета улыбнулась. Ей вице-адмирал нравился, и она ничего не могла с этим поделать. Храбрый пират, не имевший знатного происхождения, завоевал благосклонность королевы, пускаясь в отчаянные вояжи в дальние моря и океаны. Порой от него так долго не бывало вестей, что многие считали знаменитого пирата мертвым. А он всегда возвращался и не с пустыми руками!
— Конечно, Говард прав, — рассуждала королева, — на войне надо бы вести себя поосмотрительнее.
Но победителей не судят. Раз Дрейк сумел захватить судно и забрать имевшееся на нем добро, то и ладно.
