Какие силы сейчас играли ею, кто направлял её путь, она не знала, да и не хотела знать. Койары не оставят её в покое. Прежде чем искать Трогвара, прежде чем мстить новой Хозяйке Халлана, ей надо поквитаться с предводительницей. Быть может, она даже освободит Дор-Вейтарна… Она уже забыла, как прощалась с жизнью, идя по тёмному тоннелю Пещер Ортана. Но неужели предводительница оказалась настолько глупа, чтобы решить, будто Арьята вот так сразу упадёт перед ней на колени и заскулит, размазывая кулаком сопли и слёзы, вымаливая пощаду! Тогда почему она послала лишь двух своих подручных, погибших, точно бараны под ножом мясника? И если она такая могучая колдунья, что её призраки запросто шастают по цитадели Светлого Братства, её заклятых врагов, отчего она не пустит в ход магию, чтобы пленить мысли и чувства Арьяты, превратить её в свою подручную рабыню – или если такое не по плечу, то хотя бы заставить принцессу идти туда, где будет приготовлена ловушка?
Она не находила ответов. Она просто шла вперёд, и воздух вокруг её правой ладони, сжатой сейчас в кулак, чуть заметно дрожал, точно над раскалившейся под солнцем железной крышей.
Верь в тропу – и она сама тебя выведет.
Внешне в Нелласе ничего не изменилось. Старый Эммель-Зораг благополучно вернулся домой, рассчитал кормилицу, осыпавшую его благодарностями и благословениями, и принялся потихоньку тратить полученное от Оливии золото. В глубине души он был очень рад, что сумел избавиться от страшного подкидыша.
Койары все до одного куда-то исчезли из города; Эммель-Зораг поначалу остерегался выходить из дома без крайней необходимости, однако вскоре отбросил осторожность. Барона Вейтарна и его жену похоронили очень богато, со всеми мыслимыми почестями – и позабыли, как показалось старому сэйраву.
И, сказать по правде, он тоже постарался позабыть. Город захлёстывали иные новости, небывалые, для большинства приятные, и страшный Орден Койаров оказался оттеснен куда-то очень-очень далеко.
Новая Владычица твёрдой рукой наводила порядок в своём королевстве, и Перворождённые помогали ей. На площадях болтали о сказочных фейерверках и карнавалах в столице, на которых иногда появляются сами эльфы. Говорили, что Владычица во всём советуется с ними, но не забывает спросить мнения и старой аристократии. Налоги сократились; разбойников повывели – по слухам, тоже не обошлось без эльфов: кто-то безошибочно указал все разбойничьи ухоронки в предместьях Нелласа, городская стража не проспала и не пропьянствовала, что частенько случалось при прежнем короле, и лихой народ понял, что надо искать себе доли где-нибудь в другом месте.
Присмирели и властительные сэйравы, уже не осмеливались травить и тиранить землепашцев, – эти просто побаивались внезапно окрепших городских ополчений. Через несколько месяцев простой люд уже души не чаял в новой Владычице.
Все эти очень долгие тридцать дней на бескрайних просторах Халланских земель можно было видеть упорно бредущую на закат одинокую человеческую фигурку. Подобно перелётным птицам, что таинственным своим чутьём безошибочно отыскивают дорогу к дому из самых дальних далей, Арьята шла прямо к цитадели Чёрного Ордена. Сперва она каждый день ожидала засады; потом страх прошёл, сменившись каким-то странным равнодушием. Койаров принцесса не боялась и более, чем в самого Ямерта, верила в силу невидимого Меча, что всегда был с нею. Правда, пускать его в ход ей не пришлось ни разу – погоня где-то заплутала, отстала, и Чёрный Орден за весь этот месяц так ни разу и не напомнил принцессе о своём существовании.
Не замечала Арьята и никаких перемен в жизни Халлана – до дальних провинций вести доходили медленно, кое-где только сейчас узнали, что живут не при короле, а при Владычице-полуэльфийке.
Принцесса не особенно таилась. Призрачный Меч, при всём его могуществе, не мог наделить её умением жить в лесу, устраиваться на нормальный ночлег, добывать пищу – и Арьята шла торговыми трактами. Странную, диковатого вида девушку в затрапезной одежде неохотно пускали в трактиры и постоялые дворы; местные девицы лёгкого поведения обычно встречали её в штыки, как соперницу; но принцесса и думать не могла о том, чтобы заработать денег на пропитание подобным, совершенно невозможным для неё способом. Вместо этого она пела, аккомпанируя себе на лютне, которую по счастливой случайности нашла на самом первом постоялом дворе, встретившемся ей по дороге. Лютню забыл кто-то из проезжих, и хозяин отдал инструмент странной гостье, расчувствовавшись от её песен. Голос у принцессы был хороший, играла она прекрасно – и по дороге девушка нигде не испытывала ни голода, ни жажды. Ей даже удалось обновить через три недели своё платье и купить те необходимые всякой женщине мелочи, смысл и важность которых никогда не поймёт ни один мужчина.
