Хуторянин так и не смог уловить момента, когда их спаситель появился на опушке, – ещё мгновение назад там стыли в недвижности сосновые ветки, а теперь, глянь-ка, у крайнего ствола стоит высокая стройная фигура в темно-зелёном плаще с прорезями для рук, длинный и тонкий лук странного белого дерева взят на изготовку.
– Эй, целы вы там? – Голос полон тревоги, но чувствуется и ещё некая внутренняя мягкость, столь несвойственная грубым и жёстким местным охотникам. Незнакомец кошачьей поступью двинулся через поляну, склонился над Двалином, и лицо его тотчас вытянулось. – Проклятье! Худо дело… Яд в раны попал… Торопиться надо!
Аргнисту и самому видно – плох гном, куда как плох, краше в домовину кладут. Шея, руки, ноги – всё, что железом кольчуги прикрыто не было, стало сплошной раной, да ещё и на глазах чернеющей. Хорошо, пальцы рук целы… Между колец доспеха с пугающей быстротой скользили алые струйки; стрелок отложил белый лук и склонился над Двалином.
Только теперь старый сотник смог как следует разглядеть незнакомца. Лицо правильное, чуть вытянутое, с высокими, хорошо очерченными скулами; от уха до уха аккуратная бородка курчавится, недлинная, тёмно-русая – девки такие любят. Брови срослись на переносице, а под ними холодновато поблескивают непривычно удлинённые глаза – серые, спокойные. Удивительно спокойные, словно и не было только что здесь кровавого боя, словно не хрипит у тебя на руках гном, кровью истекая… И где это ты только так стрелять выучился, парень?! И откуда это у тебя такие стрелы, что панцирь стенолома пробивают, словно гнилую рогожу?.. И лук у тебя странный, хотя в Галене какого только заморского товара не встретишь.
Гном истекал кровью, глаза его закатились. В три руки стащили с Двалина сперва кольчугу, а затем залитую кровью алую куртку из кожи горной змеи. Незнакомец только присвистнул при виде жутких ран и споро взялся за дело.
Сперва добыл из сумки какие-то порошки и снадобья, но потом веко впавшему в забытьё гному приподнял, губы сжал и всё добро своё – в сторону. Ладони на окровавленную грудь гнома положил – пальцы длинные, тонкие, как только меч такими держит? – и по лицу гримаса боли прошла. Раз руками над ранами прошёлся, другой, третий… Аргнист смотрел и чувствовал, как у него ум за разум заходит.
– Да ты никак колдун, парень? – с невольным уважением прохрипел Аргнист.
Глянь – а кровь уже остановилась, страшные раны на глазах затягивались, пугающий чёрный цвет исчезал. Видывал когда-то и Аргнист подобное – в Галене. Главный придворный чародей его величества Игнарона проделывал…
– Ничего особенного, – незнакомец проговорил устало. Пот со лба вытер. – Теперь твою руку давай глянем…
Целитель ловко вспорол лохмотья, оставшиеся от рукава куртки Аргниста. Рана вроде бы и небольшая, а успела и загноиться, и почернеть. В гвардии-то лечить стали бы просто – мечом чуть пониже плеча рубанули бы, да и весь сказ.
А тут… Диво дивное, да и только. Ладонь колдуна, не касаясь, над самой кожей прошла – и чудовищный нарыв тотчас прорвался, гной вскипел, словно вода в котелке, открылась здоровая розовая кожа…
– Вот и всё. – Волшебник обессиленно сел прямо в снег.
– Позволь теперь мне помочь тебе, мастер. – Аргнист захлопотал вокруг своего спасителя. Заклятья творить – то дело не шутейное, всякий знает.
– Благодарю, мне уже лучше, – тот открыл глаза. – Но гнома в тепло нужно скорее… Иначе он, боюсь, не встанет больше.
– От устроил себе! Тьфу, пропасть! Храбрый, а дурак. Ладно, дотащу уж его как-нибудь. Но а тебя-то как зовут, мастер?
– Зови меня Эльстаном. – Волшебник с некоторым трудом поднялся. – А теперь – за работу!
Аргнист несколькими ударами топора снёс пару молодых сосенок. На скорую руку смастерили некое подобие носилок, взвалили на них гнома и, сгибаясь под тяжестью ноши, побрели к хутору.
Домой добрались, когда уже совсем стемнело. По дороге почти не разговаривали: Аргнист знал, что волшебникам лишних вопросов задавать не стоит, а Эльстан тоже молчал.
– Вообще-то, у меня к тебе очень серьёзный разговор, почтенный Аргнист, – возле ворот хутора волшебник нарушил молчание. – Мы поведём речь об Орде.
– Так что ж ты раньше молчал, досточтимый мастер? – удивился старый сотник. – Столько шли – вот и поговорили бы!
– Я следил за её тварями, – последовал ответ. – С этими жуками – стеноломами, правильно? – мы бы справились, но, кроме них, там кружило немало бестий и похуже. Мне нельзя было отвлекаться.
– Ну, раз пришёл говорить об Орде, отчего ж не потолковать, – кивнул Аргнист.
– Сам я с юга, – чуть быстрее, чем приличествовало уважающему себя могучему волшебнику, сказал Эльстан. – С Рыцарского Рубежа. Был в братьях. Ушёл. Теперь странствую один. – Он выпалил всё это одним духом. Простой хуторянин никогда бы ничего не заподозрил, но Аргнист недаром служил в гвардии двух королей. Молодой чародей, мягко говоря, слегка хитрил. Но хитрил отчего-то совсем по-человечески.
