И тут: «Ярька!» – это Мирана меня увидела. Толпа её уже почти нагнала.
Твари вы все, думаю. Ладно, будет вам от Ярьки прощальный привет! И вдруг, словно по заказу, всё, что мне учитель объяснял, аккуратненько так в голове у меня выстраивается.
Я им и врезала. От души. Со всего размаха. Потому что знала – всё, больше мне уже не жить. И сил экономить не стала.
Двалин с топором в руках повернул за угол, стремясь туда, где особенно громко слышался разъярённый рёв толпы. На сей раз он успел вовремя – толпа ещё ничего не успела сделать с двумя жертвами, совсем молоденькими девчонками, едва ли старше пятнадцати лет. Одна из них, чуть постарше, чернявая, была уже вся окровавлена, а вторая, тоненькая, словно стебелёк, с дивно льющимися волосами чистого червонного золота, в ветхой неказистой одежонке, внезапно и резко вскинула руки.
В следующий миг мостовая под ногами у самых ретивых поимщиков встала дыбом. Камни полетели в разные стороны, норовя при этом попасть не куда-нибудь, а по головам. Несколько человек с воплями упали, расползаясь окарачь в стороны. С полдюжины провалились во внезапно разверзшуюся под ногами каверну, и теперь оттуда слышались отчаянные крики боли и ужаса. Губы земли сходились, однако тут вмешалась другая сила, незамедлительно нанёсшая контрудар.
Счастливо избегнувший и камней, и провала жрец в светло-голубом одеянии служителя Ракота не стал делать никаких выразительных жестов. Его голос, произнесший какое-то священное заклятие, прогремел, точно глас неистовой бури; жемчужное сияние тотчас окутало распахнувшийся провал, и через него в мгновение ока оказался переброшен призрачный мост.
– Вперёд! – взвыл жрец нечеловеческим голосом. Толпа послушно повалила за ним.
Двалин опередил служителя Ракота на одно-единственное мгновение. Удар гнома был точен, стремителен и короток. Лезвие секиры рассекло бедро жрецу, так что тот с воплем повалился на мостовую.
– Бегите! – не оборачиваясь, рявкнул гном девчонкам.
– Беги, Мирана! – услыхал он тоненький голос.
Золотоволосая решительно оттолкнула свою чернявую подружку и шагнула вперёд. Руки её так и мелькали. Она готовила толпе ещё один подарок.
И толпа это поняла. Народ попятился, однако храмовые воины, увы, оказались не робкого десятка. Выставив вперёд короткие копья, они двинулись на гнома.
Взмах секиры оставил два древка без наконечников.
– Да беги же ты, дура! – рявкнул Двалин за миг до того, как располовинил щит самого резвого из храмовых воинов.
– Никуда я не побегу! – отрезала девчонка и, прежде чем ей успели помешать, швырнула в нападающих ещё одно заклятье, не менее впечатляющее, чем первое. Сверху, с ясного и чистого летнего неба, внезапно низринулась ветвистая и слепящая молния, опутавшая, словно чудовищный паук, блестящими нитями смертельной паутины одного из храмовников. Запахло палёным, тело тяжело грянуло оземь. В толпе кто-то истошно завизжал.
– Убила-а! Убила! Храмовника убила!
– Бежим! – Воспользовавшись всеобщим замешательством, гном схватил девчонку за руку и потащил за собой. Вслед нёсся многоголосый вой толпы.
– Да пусти же ты, увалень! – Девица вырвалась, едва только они завернули за угол. – Давай за мной! Иначе они нам быстро кишки по мостовой размажут!
Она ловко нырнула в незаметную со стороны щель между двумя домами.
– Сюда! – Девчонка с натугой приподняла деревянную крышку какого-то люка возле боковой стены здания. – Сюда, за мной, вниз!
Не раздумывая, Двалин спрыгнул в кромешную темень.
Они успели вовремя. Вскоре над головами протопала не заметившая крышки погоня.
– Уф! – выдохнула девчонка, когда топот стих в отдалении. – Ушли, кажется. Теперь, наверное, отсидимся.
– Значит, колдуешь?
Двалин на ощупь отцепил от пояса фляжку и сунул её прямо в руки спутнице. В подвал хоть и с трудом, но всё же пробивался солнечный свет. Стоя прямо под люком, можно было различить очертания близлежащих предметов.
– Зачем спрашиваешь, гном?.. – спутница Двалина усмехнулась совершенно не по-молодому. – Тебе какое дело?..
– Двалином этого гнома прозывают. А раз спросил, значит, есть дело. Мы, Подгорный народ, по-пустому языками не чешем. Аль не знаешь?
– Зна-аю… А меня Яриной зовут.
– Р-родгар! Избезумился народ совсем.
– Хорошо б твой Родгар нам из города выбраться помог…
– Родгар тому подмога, кто сам себе помогает. Что ты умеешь? Кроме того, что я уже видел?
– Да не так чтобы много… Там, на улице, это, наверное, от страха получилось, – призналась Ярина. – Так, больше по мелочам. Огонь вызвать… потерявшуюся вещь найти… узнать, что человек сейчас думает… разговор издалека подслушать…
– А боевые заклятья? То, что я видел…
– Это и впрямь с перепугу. Я не вру! Честное слово!..
– Верю, верю. Иначе б не толпа тебя гоняла, а ты – толпу.
– Убить… страшно…
– Когда тебя к стенке припрут, то бояться поздно уж будет. Тут ведь как – или ты, или тебя. Оправдываться в Коронном Суде можно.
– Верно… – Ярина вдруг всхлипнула. – Ох, лихо! Что ж теперь будет-то?!
– Эй, не реветь! – строго одёрнул девчонку гном. – Из города я тебя вытащу. Клянусь молотом и наковальней, вытащу! А там… У тебя есть куда идти?
