А Дом? Он дал мне это и многое другое. Мой лучший друг детства стал моим любовником, моим мужем, и я никогда не думала, что мы зайдем так далеко после того, как я потеряла его, когда нам было по тринадцать лет.
— Сильнее! — умоляю я.
Голос у меня нуждающийся, мои губы касаются его губ, пальцы на ногах выгибаются, а мое тело пылает, словно его подожгли языки пламени.
— Да, вот так… ох… — Я заикаюсь, когда его большой палец проводит круги вокруг моего клитора, заставляя мои стенки сжиматься вокруг него, а его взгляд притягивает мой.
Когда бы он ни смотрел на меня, когда мы вместе спутаны в безумии, это делает нашу связь намного более ощутимой, намного более глубокой. Потому что с ним это не просто секс. Это нечто волшебное.
— Вот так, детка. Возьми этот член. Вспомни, кому ты принадлежишь. — Его голос свиреп, в нем звучит настоятельная потребность, и я чувствую ее — потребность освободиться.
Его пальцы перебирают мои волосы, его член становится все тверже, и с очередным мощным толчком мы вместе падаем и сгораем в огне.
Его тяжелая грудь наваливается на меня, пот заливает его кожу, которая теперь скользит по моей.
— В следующий раз… — задыхаюсь я. — Ты — механик, а я — девушка, застрявшая на обочине дороги с неисправностью.
Это точно будет не последний раз, когда мы попробуем это. Вау.
— А я в итоге починю тебе шину? — Он тяжело дышит, его сердце колотится о мое.
— Да. — Я ухмыляюсь. — В итоге ты трахнешь меня на заднем сиденье своей машины, потому что, очевидно, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе.
— Очевидно. — Он хихикает, горлом и раскатисто. — Только если ты в крошечных джинсовых шортах.
Он по-хозяйски сжимает мое бедро, и, клянусь, моя киска вздрагивает.
— Это можно устроить.
— Черт, Киара. Я снова становлюсь твердым от одной мысли об этом.
— Ммм, — мурлычу я, прижимаясь к его шее, мои длинные ногти впиваются в его позвоночник.
Он упирается в меня бедрами, и я шиплю.
— Такая чертовски чувствительная с тех пор, как ты забеременела. И всегда так хочешь трахаться.
— О, ты даже не представляешь.
Мои руки лежат на его заднице, мне нравится, как она тверда в моих прикосновениях. Он слегка отступает назад, выгнув бровь.
— Думаю, имею представления, если учитывать, сколько раз твой рот будил меня посреди ночи. — На его губах появляется ленивая ухмылка.
— Не притворяйся, что тебе это не понравилось. — Я сужаю игривый взгляд.
— О, мне это нравилось, детка. — Его ладонь опускается на мое лицо, обнимая мою щеку. — Твой грязный рот высасывает меня досуха, пока ты трогаешь свою мокрую киску, ожидая, пока я растяну ее… — Его большой палец нагло проводит по моим губам. — Что может не нравиться?
— Мы, наверное, должны одеться и отправиться домой. Завтра у нас вечеринка. — Самое замечательное в собственном клубе то, что у меня есть менеджеры, и мне не нужно оставаться до закрытия.
— Хорошо. — Его голос становится знойным и глубоким, заставляя мои внутренности дрожать. Он целует меня между грудей, а затем подтягивает предплечье под подбородок и смотрит вверх. — Я уже говорил тебе, что люблю тебя сегодня?
Я тихонько смеюсь, мои щеки пылают.
Он задыхается.
— Моя Киара только что покраснела?
— Заткнись. — Я закатила глаза, поглаживая его по твердому, мускулистому плечу. — А вот и нет.
—
Я пожимаю плечами.
— Простите, сэр. Просто у моего мужа такой маленький член. Я не привыкла видеть его таким большим.
— Маленький, да? — Он качает головой, ухмылка пробирается по его губам, пока он внезапно не оказывается на мне, перекидывая меня через плечо, его ладонь шлепает меня по заднице, когда я свободно хихикаю. — Я покажу тебе маленький.
ДОМИНИК
Просыпаться рядом с Киарой — мое любимое занятие. Кажется, что я ждал целую жизнь, чтобы назвать ее своей женой.
Киара Кавалери. Именно такой она должна была быть всегда. Конечно, годы между нами были наполнены обидами и непониманием, но все же мы справились, невзирая на стены, которые так искусно держали нас друг от друга.
Она стонет, уткнувшись мне в грудь, где чаще всего любит спать. Киара не из тех женщин, которые нуждаются в ком-либо, и то, что я нужен ей… черт возьми, это заставляет меня чувствовать себя самым удачливым сукиным сыном, который когда-либо ходил по земле.
— Который час? — спрашивает она с ленивой улыбкой на лице, ее глаза все еще полузакрыты.
— Рано, детка. — Я глажу ее по попке, прижимая ее к себе. — Спи.
Она стонет, зарываясь в мой бицепс, и мой член пульсирует от ее вида.
— Ты такой теплый… — Она снова зевает. — И уютный… — Она закидывает ногу мне на бедро. — Но мне, наверное, пора вставать.
— Нет, не стоит, детка. Ты на третьем месяце беременности. Это нормально — иногда отдыхать. На самом деле… — Я прильнул к ее губам, поглаживая их своими. — Это обязательно.
Обхватив ее одной рукой, я притягиваю ее к себе.
Она стонет, когда я целую ее.
