Онодэра был в нерешительности. Земля продолжала гудеть, но признак ли это предстоящего извержения? Ему казалось, что недавнее землетрясение было следствием обвала. Треск и грохот – словно под землей стреляют из орудий – бывает слышен и тогда, когда образуются трещины и происходят обвалы. Прислонившись к косяку двери, с сигаретой в зубах, он взглянул на гряду. Можно было, конечно, подняться к вершине и установить по температуре почвы и выбросам пара степень активности пиков Норикура или Серэнге. Однако на это у них нет времени. Хоть бы вершина просматривалась! Но ее закрывали наплывавшие с севера свинцовые тучи, которые довольно быстро спускались на плоскогорье Тэнгу. Голубизны на небе уже не было, она отодвинулась далеко к югу, в сторону Мацумотодайра. Ветер становился все сильнее. Порой со свистом проносились клубы смешанного с песком снега. Ветер в основном дул с севера. Стучали окна и дверь, скрипели стены хижины, словно стараясь восполнить затишье между толчками.
Вдруг Онодэра бросил наполовину недокуренную сигарету, затоптал ее и поднял лицо к небу. Несколько раз сильно втянул носом воздух и, обернувшись, позвал парня, который не курил. Онодэра вытолкнул его на ветер.
– Надеюсь, ты не простужен? – спросил он. – Чувствуешь какой-нибудь запах?
– Нет, абсолютно ничего… – начал было парень, но вдруг ноздри на его круглом лице зашевелились. – Пахнет. Пахнет серой.
Онодэра стремительно шагнул в хижину, схватил рацию и бодро крикнул:
– Выходим! Была не была, обогнем Акакуру с севера и спустимся в Отари. Расстояние не ахти какое. Если только от этого землетрясения не образовались новые трещины, все будет в порядке.
– А дорога есть? – обеспокоенно спросил кто-то.
– Я точно не знаю, есть или нет. Посмотрите по карте. Но все равно это лучше, чем против ветра переваливать через гряду или сквозь снег спускаться к горячим источникам Рэнге.
С этими словами Онодэра выскочил из хижины и, немного пробежав по гладкому снегу, начертил ногой большую стрелку, а рядом написал «В Отари». Хорошо, если до прибытия вертолета ветер не заметет все. Конечно, если вертолет вообще прилетит в такую погоду…
Онодэра подошел к Масуко и взял ее под руку. Девушка едва держалась на ногах.
– Я… не могу я больше идти… – она всхлипнула. – Холодно… Умираю… А вертолета не будет?
– Ну давай взбодрись, нужно идти, – сказал ей Онодэра. – А если не сможешь идти, я тебя понесу.
Сквозь снег и густые облака они пересекли плоскогорье Тэнгу и начали спуск по восточному склону. Через некоторое время запах серы чувствовали уже все.
– Старший… – с беспокойством обратился к Онодэре один из парней. – А пахнет-то как! Надеюсь, это не гора Акакура готовится к извержению?
Онодэра, сосредоточивший было все свое внимание на дороге, почувствовал, как его вновь охватывает сомнение. Быть может, неподалеку, подумал он, начались выбросы пара. А может, они где-то наверху, сюда же запах приносит ветром? Впрочем, ветер теперь дует с юга и с такой силой, что любой запах рассеется…
Когда Онодэра решил спускаться по северо-восточному склону, он почти рефлекторно рассчитал, что даже в случае извержения Норикура пепел и вулканические бомбы ветер отнесет к югу и к юго-западу, а сюда их попадет немного. Лава здесь андезитового состава с высокой кислотностью и вязкостью, так что она не потечет прямиком в долину, как базальтовая. Правда, самое опасное – это извержение на склоне, где нет кратера, но это почти исключено. Кроме того, гряда Фубуки в какой-то мере преграждает дорогу ветру.
И все же почему в ущелье так сильно пахнет серой?.. И тут Онодэра обратил внимание, что запах усиливается в те моменты, когда ветер меняет направление и начинает дуть снизу из ущелья в восточную сторону. Его ноги сами остановились, и он стал вглядываться вдаль.
Но ущелье реки Итои уже закрывал густой туман, и вершины Тогакуси на противоположном берегу совсем не было видно.
Не может быть, подумал он, чувствуя судорожный холод в желудке, чтобы этот запах…
Когда Онодэра остановился, Масуко, которую он держал под руку, мешком свалилась к его ногам. В лице – ни кровинки, даже губы побелели. Она все еще всхлипывала, но слез уже не было.
Он ласково нагнулся над ней, пытаясь помочь подняться. Масуко покачала головой и прислонилась к его груди.
– Уже все… – хрипло сказала она. – Оставьте меня, идите. А я… я пойду к Айдзаве-сан…
Когда Онодэра поднимал девушку, его рука коснулась ее щеки, и он почувствовал сильный жар. Онодэра снял с плеча рацию, взял у ребят брезентовый ремень и привязал тонюсенькую невесомую Масуко к своей спине, словно младенца.
– Пойдем немного быстрее, – крикнул он, обернувшись к остальным. – Будьте очень внимательны!
– Старший, а рацию оставляем? – крикнул кто-то ему вслед.
Но Онодэра даже не обернулся. Он махнул рукой шедшему впереди вожаку и двинулся дальше. Хотя Масуко и была очень миниатюрной, но все же, наверное, весила килограммов тридцать семь-восемь. Он чувствовал ее тяжесть, потому что шел, расслабив мускулы, и, кроме того, даже через куртку ему жгло спину пылавшее в жару тело девушки.
