В ушах свистел влажный соленый ветер, появились высокие волны. «Хокуто» стал зарываться носом в воду. Далеко на юго-востоке появилось небольшое скопление облаков — или это остров? — а на юго-западе с юга на северо-восток двигалось одно вытянутое облако. Над головой — слепящая голубизна. В ее середине бурлило, кипело и дышало зноем солнце, казалось, небо стекает вниз расплавленным голубым стеклом. Все это вместе с шумом рассекаемых волн и непрерывным воем турбин где-то в утробе корабля туманило голову и усыпляло. Онодэра словно погрузился в странный, наполненный резким, пронзительным криком сон.
Вдруг ему показалось, что он действительно слышит чей-то крик. Он глянул вниз. Задрав голову, на него смотрел Юкинага.
— Вон вы куда забрались, оказывается! — кричал доцент, стараясь перекрыть неистовство ветра и волн. — Что-нибудь видите?
— Летучие рыбы! — в свою очередь закричал Онодэра. — Снизу, должно быть, тоже видно…
Из черно-зеленых волн выскакивало нечто, похожее на сотни маленьких сверкающих серебром восклицательных знаков, седлало ветер, медленно пролетало на фоне воды и вновь исчезало в волнах. Серебряные стрелы, описывающие пологую дугу… Дыхание воды… Безмолвный, бесконечно повторяющийся возглас удивления самого моря, залюбовавшегося чудом легко скользящего корабля.
Когда стаи сверкающих летучих рыбок на мгновение исчезли — рассыпались, словно выдутые из бамбуковой трубочки серебряные иголки, — над поверхностью моря хищно взметнулось что-то крупное, в десятки раз превышающее размерами летучих рыб, взвилось, блеснуло сине-красным отливом и с неожиданной плавностью, почти не поднимая брызг, нырнуло в волну.
— Корифена, — сказал Онодэра.
— Что-что? — переспросил Юкинага.
— Это корифена преследует летучих рыб.
— Дельфин?
Онодэра отрицательно покачал головой. Однако когда он огляделся кругом, то очень далеко на северо-западе увидел стаю черных блестящих существ. Они выскакивали из волн и, описав полукольцо, снова ныряли в глубину. Казалось, весь смысл их жизни заключался в этой увлекательной игре. А еще севернее порой виднелась сверкающая спина огромного кита, и к голубому небу вздымались фонтаны воды.
Началась зона субтропиков, выдвинутых волнами теплого течения далеко на север. За горизонтом, к которому направлял бег этот надменный в своем изяществе корабль, находились Марианские и Каролинские острова — острова вечного лета, палимые прямыми лучами тропического солнца. Экватор… Полоса зноя, опоясавшая земной шар. А там, еще дальше к юго-востоку — до самого мыса Горн, южной оконечности Американского материка, куда Антарктида закидывает свои айсберги, — простирается необозримая водная гладь с редкими вкраплениями островков. Словно звездная пыль в небе… Вода, одна вода… Самый большой в мире океан площадью в сто шестьдесят пять миллионов квадратных километров, средняя глубина которого четыре тысячи триста метров! Половина Мирового океана! Расстели по ней всю сушу Земли, так еще останется двадцать миллионов квадратных километров воды.
— Спускайтесь, — предложил Юкинага, подбрасывая на ладони банку пива. — Холодное, выпьем, а?
Посмотрев на крутившуюся перед самым носом радарную антенну, Онодэра спустился вниз. Ветер сорвал белую липкую пену с холодной запотевшей банки.
— Как там Юуки? — отпив, спросил Онодэра.
— Лежит в каюте. И этот газетчик, кажется, вместе с ним.
— А профессор Тадокоро?
— Засел в радиорубке и мучает оператора. Комиссия уже прибыла на место, вот он и хочет получить оттуда информацию.
— Водолазы уже, наверное, погружались?
— Вроде бы нет. Сначала изучат место происшествия, а потом вернутся на остров Тори.
— На Тори, — Онодэра залпом осушил банку и бросил ее в стремительно убегавшие назад бело-зеленые волны, — кажется, есть метеоролог…
— Что это, не Аогасима ли? — Юкинага показал на восток, туда, где виднелись облака. — Пожалуй, что он. Быстро идем, если не сбавим темп, то до захода будем на Тори.
— А это что? — Онодэра показал вперед по движению корабля. — Может быть, судно?
Над южным горизонтом к небу поднимался столб жидкого черноватого дыма. Ветер относил его к северо-востоку.
— Нет, это не корабль, — Юкинага, прищурившись, смотрел вперед. — Вулканический дым. В районе скал Байонэз.
— На рифе Мёдзин?
— Нет, Мёдзин, в последнее время успокоился. А вот на рифе Смита впервые за полвека появились признаки возможного извержения. Недавно задымил еще один риф. Эдак и остров образуется.
