— Пока я ничего определенного сказать не могу, — лицо старика впервые исказилось страданием. — Вопрос беспрерывно изучается в совершенно секретном порядке. Народ еще ничего не знает. Вы, конечно, можете себе представить, к каким волнениям и беспорядкам приведет любая неосторожность, тем более сейчас, когда после большого землетрясения люди и так встревожены. Впрочем, даже хорошо, что народ взбудоражен — ему некогда задумываться над страшным. Единственное, что я могу вам сообщить, — катастрофа с вероятностью в семьдесят процентов произойдет в течение двух лет. Это все, что мне известно. Для уточнения прогнозов требуется время. Однако положение неуклонно ухудшается. Иными словами, срок укорачивается. Мы с нашим планом, видно, очень опоздали. С каждым днем убеждаемся в этом.
— Мистер Нодзаки, я вас хорошо понял, — премьер положил свою огромную волосатую руку на тонкое худенькое плечо старика. — Мы сделаем все, что в наших силах. Это я вам обещаю. Я попробую также поговорить с главами государств, входящих в Содружество Наций. Во всяком случае, я буду рекомендовать странам Содружества оказать помощь Японии. А мы, как самая большая и самая близкая к вам страна в Содружестве, конечно, постараемся сделать все, что в наших возможностях.
— Благодарю вас, — старик поклонился, в его глазах блеснули слезы. — Я на некоторое время останусь в японском посольстве. Я очень надеюсь на великодушие вашего превосходительства и на высокий гуманизм, который вы постоянно проявляете перед всем миром.
— А переговоры с Советским Союзом еще не начинали? — спросил хозяин дачи. — Эта страна владеет обширными территориями в Азии.
— Думаю, уже начали, — кивнул Нодзаки. — Откровенно говоря, мы многого не понимаем в этой великой стране. Но мы возлагаем надежды на ее исторические заслуги в решении проблемы национальных меньшинств.
— А на Китай, по-видимому, надеяться не приходится, — заметил хозяин. — У него своего населения восемьсот миллионов… Да и исторически сложившиеся отношения между вашими странами не позволяют рассчитывать на положительное решение…
— Ваше превосходительство, позвольте преподнести вам от лица нашего премьера, — Нодзаки встал со стула. — Вернее, от имени японского народа…
Он взял со столика, стоявшего в углу комнаты, длинный деревянный футляр и открыл крышку.
— Это же… — имевший представление о древнем восточном искусстве премьер на мгновение замер, потом вынул из нагрудного кармана очки. — Великолепно! Тринадцатый век, если не ошибаюсь?
— Вы совершенно правы. Начало камакурского периода. Эта статуэтка Будды хотя и не зарегистрирована в качестве национального сокровища, но по праву может быть причислена к таковым… — тихо произнес старик. — Мы приобрели ее в провинциальном буддийском храме. Такие предметы еще иногда встречаются в отдаленных префектурах Японии. Прошу принять на память.
Когда Нодзаки ушел, договорившись о следующей встрече, премьер с явным удовольствием вновь принялся разглядывать небольшую, высотой в тридцать-сорок сантиметров статуэтку.
— Потихоньку начинают вывозить свои культурные ценности, — сказал хозяин дачи, встряхивая шейкер. — В этом году в Европе и Америке состоятся три выставки древнего японского искусства. Редчайшие вещи будут вывезены. Видно, это не без умысла. Кое-какие ценности, как бы между прочим, уже проданы или принесены в дар. В последнюю минуту будет уже не до их спасения.
— А нельзя ли сейчас купить несколько старинных храмов? — задумчиво произнес премьер. — Ведь в Японии есть такие сооружения, которым нельзя дать погибнуть.
— С этим нужно поторопиться. Ведь в таких делах американские музеи и различные фонды действуют весьма оперативно.
— Как было бы хорошо принимать только статуэтки… — вздохнул премьер, снимая очки. — Но миллион, два миллиона японцев… Что с ними делать… А если пять миллионов, то в нашей стране образуется еще одно государство. Им же нужны жилища, продукты питания… Да и численность их будет постоянно расти. К тому же жизненный уровень у них тоже не из низких…
— Не знаю, какие формы это примет… Будут ли это лагеря для беженцев, нечто вроде лагерей для заключенных, или гетто, трудно предсказать… Ясно одно: мы берем на себя весьма тяжкое бремя… — хозяин поставил перед премьером бокал. — Самое лучшее, конечно, изолировать их. В глубинных районах страны у нас есть обширные девственные территории. Рассеять пять миллионов по разным участкам и использовать для развития пустынь…
— И все же, как можно переселить сто десять миллионов человек? Кто в мире примет такое огромное количество людей? — премьер удивленно уставился в пространство. — Ты только представь себя на месте руководителя этой страны, на месте человека, ответственного за судьбы своей родины. Что бы ты смог сделать? Одних кораблей сколько потребуется…
