Пикар же мечтал о «подводном стратостате», который, освободившись от тяжелой привязи, свободно погружался бы в морскую глубину, маневрируя и поднимаясь на поверхность воды благодаря балласту. А что же подводная лодка? Для этого у нее недостает жесткости корпуса. Этот пустотелый челнок на большой глубине, где давление составляет тонну на квадратный сантиметр, превратится в тончайшую лепешку. Даже пробка на больших глубинах спрессовывается до гранитной твердости и камнем идет ко дну. А если повысить жесткость корпуса? Неизбежно увеличится вес, и плавучесть лодки окажется недостаточной. А если попытаться увеличить плавучесть подводной лодки с помощью вспомогательного поплавка? Огромный поплавок не сможет противостоять огромному давлению. А если не делать поплавок герметическим, открыть в него доступ воде? Давление на внутренние и внешние стенки поплавка, конечно, сбалансируется, но в то же время объем воздуха, не изолированного от воды, сожмется под давлением в несколько сот раз, как в несколько сот раз сократится и плавучесть. Ведь воздушный шар под водой после определенной глубины тонет так же, как камень.
И вот Пикару пришла мысль использовать вещество, которое под давлением во много атмосфер почти не подвергается сжатию. Таким веществом оказался бензин. 3 ноября 1948 года первый автоматически управляемый батискаф с бензиновым поплавком FNRS № 2 погрузился на девятисотметровую глубину в открытом море недалеко от столицы Сенегала Дакара. В дальнейшем подводные суда такого типа: FNRS № 3, «Триест» № 1, «Триест» № 2 и «Архимед» — не раз покоряли морские глубины, превосходящие десять тысяч метров.
«Вадацуми» принадлежал к такому же типу судов, хотя и считался устаревшим по сравнению с американским «Алюминаутом» или франко-бельгийским «Литиймарином», но все же по своим техническим данным обладал максимальной маневренностью, жизнеобеспеченностью и продолжительностью пребывания под водой, как и все суда его типа. Оснащенный высокоэффективными и сверхлегкими водородными аккумуляторами, «Вадацуми» установил рекорд двадцатичетырехчасового пребывания на шельфе с экипажем в два человека. А его гондола длиной в три с половиной метра и диаметром в два и две десятых метра была снабжена и койками, и даже мини-туалетом. Максимальная скорость «Вадацуми» под водой составляла семь узлов, средняя — четыре узла, он способен был к скоростному погружению до четырехсот метров в минуту. Снабженный подводными осветительными ракетами и подводной телекамерой с панорамным объективом, он имел и надежную радиосвязь с маточным судном на ультрадлинных волнах.
Над палубой «Тацуми-мару» реял алый флаг, что значило: «Опасно. Огонь зажигать воспрещается». В воздухе пахло бензином. Бело-красно-оранжевые полосатые бока «Вадацуми» постепенно погружались в воду. Когда баки наполнились и алый флаг сменился желтым, от «Дайто-мару» отошла моторная лодка с шестью человеками на борту. Двое должны были остаться на «Тацуми-мару» для связи, а остальные поочередно по двое произвести три погружения на «Вадацуми». Каждое погружение должно было длиться около двух с половиной часов. Как только пустая лодка возвратилась, «Дайто-мару», дав сигнал, стал удаляться. Руководитель комиссии остался на нем.
Тем временем все подготовительные работы для погружения «Вадацуми» закончились. Юуки быстро перебрался с палубы батискафа на Тацуми-мару» и помахал рукой Онодэре.
— Буду следить за тобой по радару, — сказал он. — Ну, пока. Средняя глубина здесь чуть выше четырехсот метров. Так что вроде бы на прогулку отправляешься.
— Не совсем, — Онодэра через плечо показал большим пальцем на профессора Тадокоро, с хозяйским видом прохаживавшегося по палубе. — Господа весьма возбуждены и говорят, что хотели бы, если удастся, заглянуть в желоб.
Экипаж первой смены состоял из профессора Тадокоро и молодого специалиста из Управления морских промыслов. Онодэра устроил их в гондоле и дал сигнал к отправке. Механические руки разжались и оттолкнули «Вадацуми» от борта. Онодэра по установленному им обычаю заложил пальцы в рот и свистнул, с палубы «Тацуми-мару» в ответ засвистел Юуки. Через четырехметровый цилиндрический проход внутри поплавка Онодэра спустился в гондолу и задраил люк.
— Выходим! — коротко сказал он, еще раз проверил работу ультрадлинноволнового передатчика и, обернувшись к сидевшим в напряженном ожидании спутникам, спросил: — Ну как, вам удобно? Иллюминаторы перед вами. На корме тоже есть. А вот это экран телевизора. Телекамера с панорамным объективом, угол охвата которого сто сорок градусов, установлена в носовой части.
Онодэра уменьшил освещение и протянул руку к рычагу, чтобы открыть электромагнитные клапаны. Передний и задний воздушные баки раскрылись. С «Тацуми-мару» было видно, как оранжево-белая командная вышка «Ва-Дацуми» неторопливо исчезла в кипящей пене волн.
Онодэра включил двигатель.
Боковой винт над кормой поплавка медленно начал вращаться.
— Глубина шестьдесят метров. Начинаем погружение. Пожалуйста, держитесь за поручни!
