— До «прохладного Токио», пожалуй, еще года три пройдет, — Ёсимура расслабил шнурок у ворота. — Я думаю, это будет не раньше, чем завершится строительство сверхнебоскребов в Центральном районе.
Онодэра, повернув голову, посмотрел через заднее стекло на убегавшую назад улицу. Высоко в небо поднималось новое здание объединенного Яэсу-Токийского центрального вокзала, а вокруг, в Маруноути и на Гиндзе, выстроились, словно поставленные торчком огромные книги, высокие громады из стекла и алюминия. Эти плоские здания примерно на высоте двадцатого этажа соединялись воздушными коридорами, висящими над улицей, скоростные магистрали протянулись между ними на уровне десятого этажа, а с крыши вокзала как раз в эту минуту поднимался стоместный вертобус с двумя парами лопастей, отправлявшийся во Второй аэропорт.
Этот город все время растет ввысь. А люди внизу все глубже загоняются в ущелья, куда никогда не заглядывает солнце, а то и еще ниже — под землю… В сырых, вечно влажных, затененных местах что-то постоянно гниет. Не только то, что устарело, отстало, застряло, отброшенное потоком, но и те, кто провалившись, не в состоянии выкарабкаться… Бледная, уродливая жизнь, черпающая соки в том, что в процессе превращения в неорганическую материю распространяет душное тепло и миазмы…
До каких же пор этот огромный город будет менять свой облик, думал Онодэра.
Токио все время менялся, это началось очень давно, когда Онодэра был еще ребенком. Ломали старые дома и прокладывали дороги, выравнивали холмы, вырубали леса и строили большие здания. Когда Онодэре было десять лет, Токио готовился ко Всемирным Олимпийским играм. Он изменился тогда до неузнаваемости. Но и после Олимпиады работы по переустройству продолжались: перекапывались дороги, всюду грохотали бульдозеры, повсеместно вздымались стальные и бетонные конструкции, небо подпирали гигантские краны. Придет ли такое время, когда этот город обретет хотя бы относительно стабильную красоту?..
— Сверни налево, в тоннель, — сказал Ёсимура. — Здесь сквозной проезд.
Машина очутилась на широкой подземной улице. Справа от проезжей части была стоянка для машин, а слева — за бледно-зелеными стеклами витражей тянулись тротуары и магазины. Здесь торговали только дорогими вещами и предметами роскоши. Было тихо и малолюдно. Синтетическое покрытие поглощало звук шагов. Стены и потолок тоже были облицованы звукопоглощающими материалами.
Ёсимура свернул в узкий коридор между ювелирным и галантерейным магазинами. Кажется, мелькнула вывеска «Мирт», но Онодэра не обратил на нее внимания. Он заметил другое: ковровая дорожка под ногами медленно двигалась. Освещение становилось все более тусклым, за поворотом сделалось совсем темно, и только в дальнем конце янтарно светилась дверь.
— Добро пожаловать!
В темноте у стены что-то шевельнулось, и перед ними появился бой в смокинге.
— Ваши вещи?
— А мы без вещей!
Ёсимура даже не остановился, бой засеменил перед ним. Пройдя по пушистому винного цвета ковру между слабо мерцавшими стенами, они уселись в удобные кресла. Рядом с их столиком в горшке росла веерная пальма. Тихий ненавязчивый музыкальный фон. Абстрактная скульптура, за ней — освещенная голубым светом сцена.
— Кого я вижу! И так рано!
Неизвестно когда и как рядом появилась миниатюрная девушка в белом мини из материала под акулью кожу.
— Наверху жара, — буркнул Ёсимура, утираясь надушенным осибори[4].— Что в Татэсина? Когда ты оттуда вернулась?
— А я туда и не ездила. Там, говорят, небезопасно.
— Боишься землетрясения? Но ведь Татэсина южнее Мацусиро.
— Говорят, уже в Комуро трясет. Девочки, которые ездили, угробили машину. На нее упал огромный камень. Правда, они немного повеселились, пошумели в Хаяма.
— Джин-тоник, — сказал Ёсимура бою.
— Джин-ликкий, — присоединился Онодэра.
— Познакомьтесь. Онодэра — служащий нашей фирмы. А это Юри-сан.
— Очень приятно, — сказала Юри. — А чем вы занимаетесь?
— Управляю глубоководным судном.
— О-о! Подводной лодкой?
— Нет, это не военное судно, а такая штуковина, которая может плавать у самого дна на глубине десять километров, — объяснил Ёсимура.
— Потрясающе! Но уж если вы работаете на таком судне, то наверняка умеете нырять с аквалангом?
— Умею, — усмехнулся Онодэра.
— А вы не согласились бы поучить меня? Хотя бы разочек! Говорят, это опасно!
— А Мако пришла? — спросил Ёсимура, взяв поданный боем стакан джина с тоником.
— Да, только что. Сейчас, наверное, красится.
— Позови ее. Хочу узнать, как она сыграла в гольф с Накагавой.
— Думаю, что проиграла, раз молчит. Если бы выиграла, проходу бы никому не дала. — Юри поднялась и, положив руку на плечо Онадэры и заглядывая ему в лицо, спросила: — Так научите меня? Когда?..
— Если будет свободное время, — коротко ответил Оно-дэра.
Стали появляться посетители, из полумрака возникли тонкие фигурки хостэс[5]. Онодэра беспокойно огляделся, потом крепко, всей рукой схватил запотевший стакан с бледно-зеленой жидкостью и кусочками льда и осушил его двумя глотками.
— Прикажете повторить? — спросил бой.
Онодэра кивнул.
