Япония гибнет, вместе с ней погибают и миллионы японцев. Одни из них становятся жертвами предвестий грядущего уничтожения, другим просто не суждено спастись, а третьи добровольно умирают, ибо для них гибель островов действительно означает гибель Японии.
Но Япония не может исчезнуть бесследно! Спасенные коллективными усилиями Объединенных Наций, миллионы японцев эвакуируются в глубь материков, чтобы начать новую жизнь. Может ли погибнуть страна, начисто лишенная материнской почвы? Вот тот главный вопрос, что волнует Комацу. Отрицая шовинистические бредни о «земле» и «крови», Сакё Комацу говорит: «Нет!».
Ибо пока жива хоть горстка умных, честных и смелых людей, бессмертной пребудет культура, созданная их предками. Ибо планету Земля населяет единое человечество, которое обязано сберечь свой прекрасный и пока единственный дом.
«Гибель Дракона» — оптимистическая трагедия.
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Зал токийского вокзала со стороны Яэсугути был, как всегда, переполнен. Кондиционеры работали в полную силу, потоки охлажденного воздуха создавали заслоны у всех входов, но в зале все равно было нестерпимо душно и жарко. Казалось, разгоряченные тела сами источают зной.
Особенно много было здесь молодежи. Парни и девушки ехали кто куда: в горы, на море, домой на День поминовения усопших.
В сезон дождей, в июне и самом начале июля, погода стояла холодная, как в марте. По прогнозам лето ожидалось не теплое. И вдруг, когда дожди пошли на убыль, наступила страшная жара. В последние дни столбик термометра не опускался ниже тридцати пяти градусов. В Токио и Осаке люди просто изнывали от зноя. Участились случаи сердечных заболеваний, порой с трагическим исходом. Как всегда в летние месяцы, не хватало воды. Эту проблему все еще никак не могли разрешить…
Тосио Онодэра отер с подбородка пот и огляделся. До прибытия поезда оставалось минут семь-восемь.
В кафетерий он даже не заглянул — там все кипело и бурлило, словно в котле с густым овощным супом. Без всякой определенной цели он стал пробираться сквозь толпу. Тела людей, которых он невольно задевал, обдавали жаром, словно раскаленная печка. Сколько все-таки народу! Полусонный служащий; средних лет крестьянка с огромным узлом в руках, в нарядном — наверное, единственном — выходном платье и в туфлях со стоптанными каблуками; девушка-подросток, пунцово-красная, в соломенной шляпе с ярким бантом, синих до колен джинсах и слишком узкой, похожей на чулок, полосатой кофточке, вызывающе обтягивающей грудь. Проходя мимо нее, Онодэра ощутил тяжелый запах немытых волос и пота. Он подумал, что и от него, должно быть, пахнет не лучше, еще и перегаром несет… Всю ночь промаялся без сна, беспрестанно прикладываясь к бутылке с джином.
Неожиданно для себя Онодэра очутился возле бака с питьевой водой. Ему показалось, что сюда-то он и шел. Склонившись над краном-фонтанчиком, Онодэра нажал на педаль. Взметнулась тонкая струйка.
Но пить он не стал. Застыв в нелепой позе с широко открытым ртом и низко склоненной головой, он смотрел на стену за краном. По стене до самого потолка бежала тонкая, с едва заметным изломом трещина. Нижнюю ее часть загораживал бак с водой. Справа от трещипы стена почти на сантиметр, а то и больше выступала вперед.
— Позвольте-ка!.. — услышал Онодэра раздраженный голос сзади.
За его спиной стоял плечистый великан в нелепой широкополой шляпе, которые называют десятигаллоновыми.
— Извините, пожалуйста!
Заторопившись, Онодэра судорожно сделал один большой глоток и посторонился, пропуская мужчину к крану. Но тот преградил ему путь. Онодэра с удивлением поднял глаза.
— Не узнаешь?
Огромной, как бейсбольная перчатка, рукой мужчина крепко схватил Онодэру за плечо.
— Это ты? А я-то думаю, что за нахал… — рассмеялся Онодэра.
— Небось, с похмелья? — мужчина, Рокуро Го, шумно втянул носом воздух. — Так-так. То-то, гляжу, хлебаешь воду, будто карп.
— В том-то и дело, что не хлебаю, — сказал Онодэра. — А вот с похмелья — это точно.
Го, уже не слушая, склонился над фонтанчиком. Казалось, он одним духом опустошит весь бак.
— Куда собрался? — вытирая здоровенной жилистой рукой пот, Го обернулся к Онодэре.
— В Яидзу.
— Опять? — Го выразительно спикировал рукой.
— В общем да. А ты?
— В Хамамацу. Ты на следующем поезде?
— Да. Вместе, значит?.. — Онодэра показал свой билет.
— Он вот-вот придет. — Го посмотрел на часы. — А чем объясняется твое «в том-то и дело, что не хлебаю»?
— А, — не сразу понял Онодэра. — Ты меня испугал, и я сделал всего один глоток.
— Чего ж ты там так долго торчал? Смотрю, застыл над краном под прямым углом. Я уж хотел дать тебе пинка под зад.
— А вот гляди, — Онодэра кивнул на стену. — Кажется, это по твоей части, а?
— Это? — Го крепким костлявым пальцем ткнул в трещину. — Пустяки, ничего страшного.
— Ты так считаешь? Мне, неспециалисту, трудно судить. Наверное, все от землетрясений?
— Нет, — Го нахмурился. — Я просто говорю, что это пустяки. Пошли, а то опоздаем.
— Ты зачем в Хамамацу? По работе?
