– Позвольте вам заметить, что я работаю над ней всего четыре часа. Я вкалываю как проклятый, и она будет готова вовремя. Так что займитесь своим делом, а я займусь своим. Смотрите.
Он осторожно развернул мольберт.
– Старый дуб толщиной в одну восьмую дюйма. Сколько времени я потратил, пока нашел на территории монастыря подходящий материал! Мне пришлось собственноручно вырезать эту грязную доску из церковной лавки в Сан-Джовании. Я думаю, она сойдет за пятнадцатый век. Мне пришлось затемнить ее и замазать грязью края, чтобы замаскировать свежие срезы. И потом, не забывайте: я пишу икону по памяти. Базовый слой оригинала представляет собой нечто вроде смолы, он пузырится и проступает сквозь краску, создавая эффект…
– Хорошо, хорошо, – остановила его Флавия. – Я просто проявила естественное беспокойство. Так вы говорите – успеете?
– Сколько времени у меня в запасе?
– Крайний срок – восемь утра.
Состроив гримасу, он что-то вычислил в уме, потом сказал:
– Успею. Возможно, это будет моя лучшая работа. И уж точно – самая быстрая.
– Жаль, никто об этом не узнает.
– Многие великие художники работали анонимно. Например, мы не знаем, кто написал оригинал этой иконы. Ладно, если вы посидите тихо…
Он снова начал работать, а Флавия взволнованно мерила шагами комнату, с тревогой посматривая на мольберт. Наконец Менцис не выдержал:
– Слушайте, уходите отсюда. Вы не даете мне сосредоточиться. Погуляйте, попейте кофе, купите газету, в общем – займите себя чем-нибудь. И захватите с собой своего приятеля. Его храп меня отвлекает.
– Какой нервный, – сказал Аргайл, когда они с Флавией расположились в кафе напротив дома Менциса. – Я, между прочим, помогал ему в монастыре – держал пилу и стирал пыль с органных труб. Потом я растирал и смешивал краски. А еще лазил в трубу за сажей для обратной стороны доски и растворял ее в этаноле. Да я практически не знал ни минуты отдыха с этим Менцисом.
Он выпил кофе одним глотком и заказал еще.
– Но, честно говоря, я получал удовольствие, помогая ему. Это так увлекательно – подделывать картины. И очень прибыльно. Как тебе удалось уговорить его сотрудничать с вами? Ты уверена, что твоя задумка удастся?
Флавия пожала плечами. Подделать картину за двенадцать часов не так уж трудно, тем более что Харанис имел смутное представление о том, как она выглядит. Дополнительным плюсом было то, что икона сильно потемнела от времени. Конечно, надеяться на то, что она сможет обмануть специалиста, не приходилось, да и Харанис при более внимательном рассмотрении тоже разберется, что к чему. Но такой возможности они ему не дадут. Картина пробудет у него в руках всего несколько минут. Ради Хараниса Менцис не стал бы особенно стараться, пытаясь выдержать стиль и достичь божественной ясности взгляда, свойственной оригиналу. Обмануть Хараниса было легко. Обмануть Мэри Верней – гораздо труднее.
К сожалению, полиция не смогла привлечь к работе профессионалов, пришлось довольствоваться услугами Менциса. Бруно Масколино, к примеру, был бы счастлив помочь им, пообещай они ему скостить пару месяцев срока, и справился бы с работой гораздо успешнее. Но он не видел оригинала; только Менцис успел изучить его достаточно хорошо, когда выбирал способ обновления картины. Таким образом, он был единственным человеком, к кому они могли обратиться. Но он выдвинул массу условий.
– Я пообещала ему сделать официальное заявление относительно его непричастности к какому бы то ни было криминалу, выступить с критикой в адрес недоброжелательно настроенной прессы и использовать все влияние Боттандо, чтобы ему достался контракт на реставрацию Фарнезины.
– Неплохая сделка. А ему можно доверить Фарнезину?
– Ты знаешь, сейчас мне все равно, даже если этот потолок превратится в мультяшку от Уолта Диснея. Я даже не знаю, можно ли ему доверить подделку «Одигитрии». Других людей у нас просто нет. Ну, что ты скажешь?
Аргайл поскреб подбородок и осторожно заметил:
– Может, что и получится. Он же сам сказал: главный его козырь – темное изображение, а также то, что никто из преступников не видел картину без оклада. В худшем случае Мэри Верней решит, что ее реставрировал абсолютный дилетант. Мне вообще уже кажется, что он не такой уж вспыльчивый и невыносимый. Он даже может быть деликатным. Он не слишком любезен, но грубияном я бы его тоже не назвал. Честно говоря, мне он понравился. Мы очень мило поболтали, пока пилили доску и готовили краски.
– Хорошо, – саркастически сказала Флавия. – Я рада, что вы поладили. Но как по-твоему, он уложится в срок? Сейчас это единственное, что меня волнует.
Аргайл подумал, затем кивнул:
– Думаю, да. Для него это дело чести. Возможно, будут какие-то изъяны, но он закончит работу в срок. Надеюсь, – все же добавил он.
