Инспектор вспомнил, что на дознании не было никого из близких родственников, а душеприказчик, назначенный для того, чтобы распорядиться незавещанным имуществом, был старым боевым товарищем Фэниса и не виделся с ним вот уже два года. Все говорило о том, что Фэнис был одинок и ни с кем не имел тесных связей. Тогда откуда у него появились эти лишние деньги, если не от родственников или друзей? Не от инвестиций – ведь они поступали в банк через наличные. Может быть, от продажи различных вещей – автомобилей, мебели и т. д.? Но если учесть то, что Фэнис ранее был весьма небогат, это – маловероятная версия. И все же 1150 фунтов, не входивших в его зарплату, должны были откуда-то появиться.
Также интересно было, куда уходили деньги. По-видимому, Фэнису было сложно прожить на 850 фунтов в год: в его банковской истории часто встречались красные пометки о превышении кредита – до тех пор, пока не появился таинственный прирост наличности. В итоге накопилось порядка полутора тысяч фунтов, но незадолго до смерти Фэниса они были выплачены двумя крупными чеками человеку по имени Паркер. Инспектор снова пролистал бухгалтерскую книгу и с волнением заметил, что за пять лет, охваченных банковскими записями, тот же самый Паркер регулярно появлялся в дебетовой колонке.
– Его шантажировали! – воскликнул Крейтон. – Я мог бы догадаться об этом!
Инспектор Крейтон нанес формальный визит к назначенному судом душеприказчику. Майор Харрис жил в Лондоне и был совершенно бесполезен в том, что касалось личных дел Фэниса. У Крейтона не было никаких оснований полагать, что он что-то скрывает. Харрис объяснил, что хотя во время войны они и были очень дружны, но в последствии жизнь раскидала их по совсем разным сферам. Все, что осталось, это лишь добрые чувства да случайные встречи на мероприятиях, посвященных воспоминаниям о военных днях. У Фэниса остались неоплаченные долги, и нужно было прояснить несколько вопросов, и Харрис вызвался взять на себя ответственность, главным образом, в память о былых временах, и потому что Фэнис однажды упомянул, что если напишет завещание, то назначит Харриса душеприказчиком. Харрис никогда не слышал о Паркере. Однако у него есть свертки со всеми личными бумагами Фэниса, и, если инспектор хочет, он может забрать их, и, может, в них что-нибудь и найдется.
Крейтон так и сделал. Харрис произвел на него благоприятное впечатление спокойного и солидного, располагающего к себе человека. Инспектор не думал, что тот стал бы умалчивать о чем-либо из-за ложных представлений о преданности старому другу. Было очевидно, что Фэнис не был ему особенно близок.
Инспектор просмотрел бумаги и, к своему удовлетворению, нашел пачку недавних чеков, среди которых было несколько подписанных Л.С.Паркер. Инспектор посмотрел на подпись.
– Хм, женский почерк!
Он записал название банка, штамп которого находился на чеках. Это был филиал в Богнор Реджисе, принадлежавший одному из крупных банков. Очевидно, у Л.С.Паркер был в нем счет, поскольку все чеки были проштемпелеваны в нем. Если это был шантаж, то следы заметались не очень хорошо. Инспектор продиктовал письмо в банк и продолжил поиски.
Он больше не нашел ничего особенно ценного, но один момент заинтриговал его настолько, что он решил присмотреться к нему. Это было письмо в большом конверте, помеченном «Личное» и содержавшем, в основном, семейные документы: свидетельство о рождении Фэниса, свидетельства о смерти его отца и матери, его документы о службе в армии и тому подобное. То, что письмо находилось в таком окружении, вызывало особый интерес, так как само по себе оно не было особо примечательным. Оно было из фирмы, занимавшейся химическим анализом, находившейся в Маркет-Гэррингэме, крупном районе Бастона. В нем говорилось:
– Что же скрывается за этим письмом? – подумал инспектор.
Управляющий банком с готовностью предоставил адрес миссис Паркер: Богнор Реджис, Уэй, 3. И вскоре инспектор уже стучал в дверь унылого серого дома, по удрученному виду которого можно было понять, что здесь сдаются в аренду квартиры, что подтверждалось и объявлением в одном из окон.
