В тот вечер он не вернулся в Фэроукс, а остался ночевать у Фитца, и они проговорили всю ночь напролет, охваченные волнением, высекая искры красноречия в словесном поединке, столь редком в той интеллектуальной пустыне, в которой они жили. У человека, помимо потребностей плоти, есть и другие стремления, а они оба изголодались по такому разговору, полному мысли, свободному от догм, подобному поединку на рапирах, когда один делает выпад, а другой парирует удар. Они спорили обо всем: об отделении южных штатов, о возможности войны, об умственных способностях негров, существовании Бога, смысле жизни. Они кричали, стучали по столу, выплеснули друг на друга огромное количество громогласной чуши, но и одна-две стоящие мысли проскочили в их разговоре. Легли спать они, когда уже совсем рассвело, охрипшие от крика и очень довольные собой и друг другом. Такая дружба длится всю жизнь, потому что она нужна обоим. Человек всегда ищет и иногда находит брата по духу.
На следующее утро Гай встал поздно, а этого с ним не случалось многие годы. Он проснулся оттого, что прямо ему в глаза ярко светило солнце, и сразу вспомнил, где он, сладко зевнул и потянулся. «Возьму свои вещи, – решил он, – да и перееду сюда. Через месяц утрясем дела с Фитцем: помогу ему расплатиться с долгами за плантацию. Чем меньше буду видеть Джо Энн, тем лучше…»
Гай выпил кофе, не вылезая из постели, оделся и вышел на крыльцо. Здесь он посидел немного, нежась на солнце, пока не увидел Фитцхью, возвращающегося с полей. Гай вскочил, его карие глаза удивленно расширились при виде собак, прыгавших вокруг чалой лошади Фитца. Это были собаки той самой породы, ошибки быть не могло, – размером с пони, темная лоснящаяся шкура с полосами, как у тигров, пламя, горящее в глазах. Завидев Гая, они беззвучно ринулись вперед, короткая шерсть на их спинах поднялась дыбом. Псы уже готовы были напасть, когда Фитц прикрикнул на них:
– Лежать, Тигр! Лежать, Красотка! – И они послушно замерли на месте.
– Тебе удалось! – прошептал Гай. – Ты их поймал! Как же, во имя всего святого, ты сумел…
Фитц свесился с седла.
– В отличие от тебя и Кила, у меня есть мозги в голове, – рассмеялся он. – Что думаешь о моих красавцах, Гай?
– Они великолепны. Я сгораю от зависти. Но, Бога ради, растолкуй им, что я не враг, а то стоит тебе уйти, и мне придется пристрелить их, чтобы спасти свою шкуру!
– Ко мне, Тигр, Красотка! – скомандовал Фитц. – Поздоровайтесь с джентльменом.
Огромные звери приблизились и поочередно подали Гаю свои тяжелые лапы. Он поздоровался с ними, потрепал их большие головы и почесал за ушами.
Кобель Тигр внезапно встал на задние лапы, положив передние на плечи Гая, и лизнул его в лицо. В таком положении мастифф был почти с Гая ростом.
– Видишь, он тебя любит, – усмехнулся Фитц. – Теперь можешь ни о чем не беспокоиться.
– Так-то оно так, – тяжело вздохнул Гай, – да только теперь одной заботой будет больше – как бы их украсть. Знал бы ты, как давно я хочу поймать парочку таких псов!
– Знаю, – отозвался Фитц, бросив взгляд на шрам, оставленный на руке Гая собачьими зубами. – Кил мне рассказывал. Эта пара еще не дала потомство, но, когда появятся щенки, я подарю тебе кобелька и сучку, и ты сам сможешь их разводить. Собачки что надо, скажу я тебе…
– Но как все-таки тебе удалось их поймать?
– Немного удачи и сообразительности, – сказал Фитц, слегка его поддразнивая. – Видишь ли, они вновь и вновь возвращались все то время, пока тебя не было. Мы с Килом делали попытки отловить пару собак, но потом у него появились другие интересы. Лет семь назад псы исчезли и появились вновь только спустя пять лет. Их стая всегда была невелика – видно, охотники многих перебили. Но вот два года назад они вернулись – старый кобель и молодая сука, которая вот-вот должна была ощениться. Я за ними все время следил – думал, может, представится случай заманить их в ловушку…
– И он представился, конечно, – сказал Гай. – Продолжай, Фитц.
– Я все не мог придумать, как же это сделать. А потом нашел способ в книжке, мемуарах старого охотника, ставившего капканы на пушного зверя. О западнях когда-нибудь слышал?
– Да! Я ловил в них леопардов в Африке. Почему же, черт возьми, это не пришло мне в голову?
– Да и не могло прийти. У нас здесь, на Миссисипи, нет крупных зверей, на которых стоило бы охотиться ради их меха, если не считать редких медведей, поэтому никто и не занимался западнями. Так или иначе, но мой замысел отчасти удался. Кобель и сука попались в яму, часть щенков (они уже родились к тому времени) тоже была там, а остальные тявкали у края западни. Этих зверюг я не смог вытащить из ловушки: пришлось в конце концов их пристрелить. А потом я спустился в яму и взял трех щенков, которые туда свалились. Отобрал этих двух из всего выводка, а остальных утопил. Противно было это делать, но всех я не смог бы вырастить.
