– Проклятие! – воскликнул Гай. – Ну и расстроил же ты меня! Я сам давно собирался этим заняться. Но как бы там ни было, парень, раз ты обещал мне щенков, ловлю тебя на слове. И еще: не будешь возражать, если я поживу у тебя немного? Я, конечно, и в Фэроуксе могу жить сколько захочу, но…
– Конечно нет! Наоборот, буду рад! – сказал Фитц, а потом добавил: – Из-за Джо Энн, да? Скверно все вышло, Гай…
– Знаю. Решил, что лучший способ избежать искушения – держаться от нее подальше. И Фэроукс я выкупаю главным образом для нее. Но бумаги оформляю на свое имя. Так Кил больше не сможет брать в долг, и придется ему волей-неволей взяться за ум…
– Он не исправится, Гай. Просто не сможет. Уж такой он, видно, уродился. И дом, и чернокожих – все заложит…
– Тогда и это все придется мне выкупать, – сказал Гай.
– А я бы не стал. Джо Энн не захочет пользоваться твоими благодеяниями. Кил – это да: он возьмет что угодно и у кого угодно, а Джо Энн – совсем другое дело, тем более от тебя. Да ты и сам должен понимать.
– А почему бы и не от меня?
– Ты – ее первая любовь, – сказал Фитц тихо. – Конечно, она была тогда ребенком, но она тебя любила. Теперь она любит Кила, по-настоящему любит, несмотря на все, что он сделал, чтобы убить это чувство. Жаль, что так вышло. Бывают же ситуации в жизни, не подходящие под общие правила. И вот одна из них: двое просто созданы друг для друга, но так называемая мораль мешает им соединиться. Бессмыслица какая-то. Джо поступила бы куда более нравственно, если бы сбежала с тобой, вместо того чтобы позволить моему никчемному кузену промотать все ее состояние, да и саму ее загубить в конечном итоге, из ложного понятого чувства верности.
– Ты говорил, что это любовь, – сухо заметил Гай.
– Я и сейчас это говорю. Но есть ведь какой-то предел. Джо несчастна, Гай. Она безгранично добра, полна понимания и преданности, но нуждается в ответной верности. Есть одно обстоятельство, которое все может изменить: она ничего не знает о его любовницах. У него хватает мозгов не заводить шашни дома. Если бы она узнала хотя бы об этой красномордой потаскухе из Натчеза…
– Предлагаешь, чтобы я ей это сказал? Да за кого, черт возьми, ты меня принимаешь, Фитц?
Фитцхью вздохнул:
– И я не могу. Мы оба пленники, Гай, оба верны библейской заповеди: праведной цели не добиться неправедным путем. А почему нельзя, хотя бы иногда, добиваться добра дурными средствами? Какая разница, если конечный результат – добро?
– Дело в том, – медленно проговорил Гай, – что каковы средства, таков и результат. Нечестная игра не приводит к выигрышу. Это неизбежно. Здесь же ответ на древнее как мир сетование: почему злые преуспевают? Нам это только кажется, потому что мы упорно приравниваем богатство к счастью. На самом деле они никогда не выигрывают: человек может быть богаче, чем Крез, но на все золото мира он не купит того, что облегчило бы боль, разрывающую его сердце…
– Да ты настоящий проповедник! – рассмеялся Фитц.
– Проповедь закончена, – весело сказал Гай. – Я и двух своих негритят собираюсь сюда привезти. Не возражаешь, надеюсь?
– Ничуть. Буду рад. Что там еще у тебя есть? Крокодилы, львы, тигры?
– Больше ничего, – рассмеялся Гай. – Хватит этих маленьких дьяволов. Вот увидишь…
Первым, кого он встретил, возвратившись в Фэроукс, был Брэд Стивенс, надсмотрщик. Молодой человек легким галопом подскакал к нему и почтительно снял шляпу.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Если вы располагаете парой свободных минут, я бы хотел поговорить с вами. Ждал случая встретиться с глазу на глаз с тех пор, как вы вернулись…
– Хорошо, Брэд, – сказал Гай. – Но к чему такая таинственность? У тебя не раз была возможность поговорить со мной…
– Но наедине никогда, сэр. Всегда кто-то был поблизости, а то, что я хочу вам сказать, не станешь говорить, будь даже рядом одни ниггеры…
– Смелее, сынок, – сказал Гай.
– Буду краток, сэр. Мисс Джо Энн и мистер Килрейн не имеют законных прав на владение Фэроуксом. Все права принадлежат вам, мистер Фолкс…
– Видишь ли, Брэд, – ласково сказал Гай, – я знал это всю жизнь, но у меня не было доказательств…
– О том и речь, мистер Гай. Вы можете доказать это. Нужно только сесть на ближайший пароход, отходящий в Натчез, и повидать мою тетушку Марту Гейнс.
– Осади, парень. Какое отношение, черт возьми, имеет твоя тетушка Марта к доказательству моего права на владение Фэроуксом?
– Самое прямое, сэр. Видите ли, она старшая сестра моего отца, а мой дедушка Уилл Стивенс, после того как его скрючил ревматизм и он не мог больше работать в Фэроуксе, жил в Гусберри-хилл, имении мужа тети Марты. Ваш дедушка время от времени писал ему письма. Они были близкие приятели.
– И что же эти письма?
– Они доказывают, что ваш дедушка никогда не отрекался от вашего отца. Эш Фолкс пытался разыскать мистера Вэса до самого дня своей смерти. Тетушка говорит, что подпись под завещанием, скорее всего, подделана, и…
– Подожди минутку, Брэд, – спокойно сказал Гай. – Здесь все-таки многое остается неясным. Прежде всего, почему твоя тетушка молчала до сих пор?
