– Я бы выбрал длинные охотничьи ножи и расстояние в три шага, – прорычал Вэс, – но ты всегда был таким изысканным, таким щеголем, что я, пожалуй, оставлю твою шкуру в целости для похорон. Пистолеты! А теперь убирайся отсюда, трусливый соглядатай, ублюдок плюгавый, дай нам одеться!
– Не беспокойся! – ухмыльнулся Джерри. – Мы вас оставим в покое до утра. Одной вашей встречей больше, одной меньше – какое это имеет значение, если завтра ты за все мне заплатишь, мой дорогой кузен! Развлекайтесь, дети мои, если сможете, я благословляю вас!
Он повернулся и вышел, а вслед за ним и остальные направились туда, где ждали их двое мужчин, стерегших Гая. При свете луны мальчик видел, что все смотрят на Джерри с удивлением, даже со сдержанным восхищением. Джеральд Фолкс держал себя хорошо, куда лучше, чем от него можно было ожидать.
«Я, наверно, застрелю этого негра», – думал Гай с горечью. В это время к нему подошел Джерри и остальные мужчины.
– Развяжите руки мальчику, – мрачно сказал Джерри, а потом обратился к Гаю: – Прости, сынок, что стал свидетелем всего этого. Но даже ты не сможешь отрицать, что справедливость на моей стороне.
Гай стоял молча, не желая отвечать.
– Тебе бы лучше пойти с нами, мальчик, – сказал один из мужчин беззлобно.
– Нет, – прошептал Гай. – Я хочу дождаться папы.
– Тебе, возможно, придется ждать очень долго, – усмехнулся мужчина.
– Вряд ли, – произнес Джеральд холодно. – Они выйдут минут через десять, мне так кажется. Есть такие дела, джентльмены, которыми можно заниматься, только если на душе спокойно. Ну что, Гай?
– Я остаюсь, – упрямо повторил Гай.
– Очень хорошо, – мягко сказал Джеральд. – И… мне жаль, что так вышло, Гай.
– Еще бы не жаль! – взорвался Гай. – Если бы вы были мужчиной, вы бы сумели удержать жену дома! А так она бегает где попало и портит жизнь людям…
– Это было моей ошибкой, – холодно сказал Джеральд, – но я был вправе поступать именно так. Спокойной ночи, Гай.
Гай и на этот раз не захотел отвечать.
Джерри был, конечно, прав. Не прошло и десяти минут, как Вэс Фолкс вышел из хижины. Речел опиралась на его руку. Она судорожно рыдала:
– Ты не должен… Вэс… не должен… не можешь… Он многие месяцы занимается стрельбой… Я видела, как он попадает в такие мишени, которых ты и разглядеть-то не сможешь…
– Папа, – сказал Гай, – могу я просить чести быть твоим секундантом?
– Гром и молния! – проревел Вэс. – Что, черт возьми, ты здесь делаешь?
– Мы проезжали мимо хижины с неграми утром, – сказал Гай. – Я увидел стекла в окнах и цветы, ну и пришлось придумать предлог свернуть на другую дорогу, чтоб Джерри их не видел. Но увидел один из негров. Я его отогнал от окна кнутом, папа. Наверно, я совершил ошибку. Не отстегай я его, он бы и не сказал ничего Джерри. После работы я вернулся сюда, влез внутрь и убрал все, что могло бы выдать тебя, если бы Джерри пришел завтра на рассвете, как я думал…
– Но Джерри опередил события, – сказал Вэс задумчиво. – Вломился храбрый, как собака, преследующая пуму. Господи, кто бы мог вообразить такое? Но почему ты сюда вернулся, мальчик?
– Мама сказала, что ты не приходил домой ужинать. И я решил, что лучше предупредить тебя. Я опоздал. Прости, папа…
– Гай! – прорыдала Речел. – Скажи ему, что он не должен драться на дуэли! Скажи ему, сынок, он тебя любит больше всего на свете, гораздо больше, чем меня, о Гай, ради Бога, скажи…
– Нет, – бесстрастно сказал Гай. – Он должен это сделать, мэм. И не надо так за него волноваться – папа сумеет за себя постоять. Кроме того, он вовсе не вашу честь будет защищать на дуэли…
– Гай! – предупреждающе воскликнул Вэс.
– …потому что, как мне кажется, вы не стоите того, чтобы мужчина рисковал ради вас жизнью, – продолжал Гай невозмутимо. – Да и, наверно, никакая женщина этого не стоит…
Большая рука Вэса, как молот, опустилась на плечо сына.
– Проклятие! – воскликнул он. – Тебе придется за это извиниться.
Гай покачал головой:
– Нет, папа. Зачем мне извиняться, когда я говорю сущую правду? Ты ведь не за ее честь будешь драться. Ты будешь защищать свою собственную священную честь мужчины. И не надо на меня кричать за то, что мне не по душе твоя любовница, из-за которой мы, считай, уже лишились лучшего дома, какой у нас когда-либо был или будет, денег, которые я мог бы заработать, а завтра можем и тебя потерять…
– Гай… – начал Вэс, но Речел успокаивающе тронула его за руку.
– Нет, Вэс, – сказала она. – Он прав. Я всего этого не стою, не стоила, да и не буду никогда стоить… А как все это случилось у нас, он все равно не поймет. Слишком молод и…
– Я достаточно взрослый, – сказал Гай спокойно. – Я не раз ночами просыпался, когда у меня все болело внутри, до того мне хотелось женщину. А когда нашел, ее у меня отняли. Но она была моей, и никто другой не имеет на нее прав. Я, наверно, больше мужчина, чем мой папа, потому что я никогда не унижусь душой и телом до того, чтобы спать с чужими женами и брать их взаймы. Не из страха, а потому что это грязь и мерзость, да к тому же я не привык таиться, красться и прятаться как ночной вор…
