Горбачев возвратил в ЦК и Яковлева. В дополнение к прежней должности, руководству отделом идеологии и пропаганды, он был повышен, стал секретарем ЦК и одним из ближайших советников Михаила Сергеевича. Это было неслучайно. Горбачев искал пути сближения с Западом. Сразу же после прихода к власти он сделал жест «доброй воли». 20 марта парламент Бельгии одобрил размещение американских крылатых ракет в своей стране. А Михаил Сергеевич, наоборот, объявил мораторий на размещение ракет средней дальности в европейской части СССР. В одностороннем порядке. Кому адресовался жест, было предельно ясно – одновременно с этим президенту США было отправлено предложение о личной встрече.
Правда, страны НАТО отнюдь не спешили поворачивать к дружбе. От перевербованного сотрудника ЦРУ стало известно, что полковник КГБ Олег Гордиевский, действовавший в Великобритании (в том числе обеспечивавший визит Горбачева к Тэтчер), работает на английскую разведку. Его отозвали в Москву, началось расследование. Но англичане 20 июля провели до крайности наглую операцию – спасая своего шпиона, вывезли его через границу в багажнике дипломатической машины. Разразился скандал. По информации, полученной от Гордиевского, Великобритания обвинила в шпионаже и выслала 31 сотрудника советского посольства и журналистов. Тут уж Горбачев вынужден был соблюсти «правила игры», Москва тоже выслала 25 англичан.
Но сразу после побега Гордиевского, 30 июля, Михаил Сергеевич озвучил еще одну громкую инициативу – заявил о моратории на ядерные взрывы. Испытания атомного оружия в воздухе, на воде, в космосе уже были запрещены договором 1963 года. Но оставались подземные. Теперь СССР отказывался от них – снова в одностороннем порядке. Что ж, такие демонстративные шаги сыграли свою роль. Да и прежние встречи Горбачева с Трюдо, с Тэтчер не прошли бесследно. Если Андропова, рвавшегося к нормализации отношений, западные державы игнорировали, то Михаилу Сергеевичу двери открыли.
19 ноября в Женеве все-таки состоялась его встреча с Рейганом. Нет, прорыва к новой «разрядке» не произошло. Горбачев вываливал свои инициативы, а американский президент как бы и не слышал, осаживал его претензиями по «правам человека». Для него и его советников главным было другое. Оценить, как настроен новый Генсек. Насколько он готов сдавать советские позиции. А для «нормализации» было еще не время. Требовалось подождать, когда СССР поглубже увязнет в собственных трудностях. Когда начнет обращаться не равноправным партнером, а просителем. Когда можно будет не договариваться, а диктовать. По итогам встречи Рейган и Горбачев подписали только Декларацию о недопустимости ядерной войны – пустую, ни к чему не обязывающую. Но согласились продолжить диалог. А кроме того, в протокол встречи была включена прогулка тет-а-тет. В условиях, исключавших «прослушку». О чем говорилось на этой прогулке? Никто не знает…
В феврале-марте 1986 г. состоялся XXVII съезд КПСС. С отчетным докладом выступал Горбачев. Но партийные «традиции» пока еще не изменились. Планы одиннадцатой пятилетки, как и опасался Косыгин, провалились. Но цифры подтасовали, и в докладе бодро звучало, что национальный доход вырос на 17 %, объем промышленной продукции – на 20 %, зарплата рабочих и служащих – на 13 %, а колхозников – на 29 %. В общем, страна развивается, жить стали лучше. Горбачев дал высокую оценку правлению Брежнева, Андропова, Черненко. Однако прозвучали и новые нотки. Он впервые заговорил о «периоде застоя», о «застойных явлениях» как в экономической, так и в социальной сферах [202]. Хотя с Брежневым и его окружением эти обвинения пока не связывались. Осуждались как бы обезличенно.
По докладу Рыжкова был принят план на двенадцатую пятилетку – «Основные направления экономического и социального развития СССР на 1986–1990 годы и на перспективу до 2000 года». Хотя он заранее оказывался сомнительным! Потому что в основе планов лежала все та же программа «ускорения». А возникшие финансовые проблемы уже обозначили угрозу ее провала.
На этом же съезде приобрел широкую известность Ельцин. Заменив во главе Москвы Гришина, он вел себя очень активно. Самолично приезжал с проверками в магазины, на склады. Разогнал многих чиновников. Появлялся вдруг в поезде метро или рейсовом троллейбусе, вроде бы желая узнать о нуждах граждан. Для улучшения их положения организовал продовольственные ярмарки (хотя столица жила не в пример лучше, чем провинция). Об этом пошли слухи, обрастали легендами. «Народный» начальник!
