А конференция приняла резолюции о демократизации, гласности, «борьбе с бюрократизмом». Главным стало решение о политических переменах. Горбачев брал курс на «правовое государство». Раньше в Верховный Совет СССР все население дружно избирало кандидатуры, спущенные «сверху». Сейчас создавался новый орган, Съезд народных депутатов, который и формировал из своей среды Верховный Совет. Две трети депутатов должны были выдвигаться «снизу», от граждан, и выбирать их требовалось обязательно на альтернативной основе – из нескольких кандидатур. А треть депутатов выбиралась «общественными организациями», и большая часть от КПСС.
Таким способом Горбачев рассчитывал все же сохранить руководящую роль партии, контроль над Съездом народных депутатов. С этой же целью партконференция приняла еще одно решение. Должности руководителя партийных и советских органов на каждом уровне должны отныне совмещаться: в районах, областях, республиках. Во исполнение этих постановлений Верховный Совет СССР разработал проект поправки в Конституцию, ее вынесли на «всенародное обсуждение» (то есть отовсюду пошли письма о поддержке, публиковавшиеся прессой), и поправки были утверждены вместе с новым законом «О выборах народных депутатов».
Но «демократизация» уже вовсю шла и по другой линии. Ослаблялись не только политические ограничения, действующие в Советском Союзе. Моральные тоже. Журналы печатали все более откровенные снимки девиц, статьи на интимные темы. Прямо перед партконференцией в СССР прошел конкурс «Московская красавица». В первый раз советские девицы выставляли перед публикой тела в открытых купальниках, вертелись на подиуме, чтобы лучше показать прелести. В СССР такие западные шоу всегда осуждались как буржуазное утверждение продажности женщин, унижение их чести и достоинства.
Но сейчас за организацию взялась газета «Московский комсомолец». Для «отсталых» разрабатывались солидные обоснования, что такие конкурсы нужны для «духовного раскрепощения» женщин, преодоления «пережитков» застойных времен, «ложного аскетизма». А поскольку конкурсантки привлекли внимание иностранцев как «русская экзотика», получали контракты моделей в зарубежных фирмах, рождались и политические обоснования – что это способствует налаживанию взаимопонимания между СССР и западными державами. Выкопали и цитату Достоевского: «Красота спасет мир» – выдернутую из контекста романа «Идиот» (там ее произносит второстепенный персонаж, не утверждая, а спрашивая, и речь идет не о телесной, а о внутренней красоте).
В аналогичную «демократизацию» ударился кинематограф. Зрители повалили на «Маленькую Веру» Пичула. Фильм пустой и нудный, о бесцельном прожигании жизни молодыми людьми и их родителями. Но шли только для того, чтобы полюбоваться на полуголую Наталью Негоду. За ним последовала куда более «раскрепощенная» «Интердевочка» Тодоровского, очень сочувственно показавшего мир проституток. И пошло как с конвейера. А для массового сознания такая «гласность» оказывалась куда более наглядной и притягательной, чем антисталинизм, чем конституционные реформы, почти никому еще не понятные.
Но Горбачев и его ближайшее окружение хорошо представляли цели своих преобразований. Следующий шаг сделали в конце сентября. Ведь решение XIX партконференции о совмещении партийного и советского руководства распространялось и на общесоюзный уровень. А Верховный Совет возглавлял 79-летний Громыко. Он и сам был сторонником реформ. Но они стали поворачиваться совсем не той стороной, как виделось изначально. Особенно в отношениях с США. Андрей Андреевич всю свою дипломатическую карьеру посвятил сдерживанию Америки, ее агрессивных поползновений. А Горбачев запросто сдавал позиции!
Ну а Громыко Михаил Сергеевич начал откровенно выживать из руководства, чтобы не мешал. Игнорировал в международных делах, вообще не ставил в известность или отвергал его мнения. Последней каплей стал визит в Северную Корею, куда собирался Андрей Андреевич. Но в Вашингтоне это не понравилось бы, и Горбачев в резкой форме отчитал Громыко, запретил поездку. Тот был оскорблен, подал в отставку. А Михаилу Сергеевичу только это и требовалось. С благодарностями за долгую плодотворную работу Громыко отправили на пенсию – и он очутился в больнице. Тяжело переживал там «измену Горбачева», называл его «человеком с ледяным сердцем» [182, с. 145]. Должность председателя Президиума Верховного Совета занял Михаил Сергеевич.
