9 ноября представитель правительства Шабовски огласил по телевидению новые правила выезда из страны и въезда в нее. С завтрашнего дня жители ГДР могли свободно посещать Западный Берлин. Но люди не стали ждать, сотни тысяч устремились сразу же к Берлинской стене. Пограничники пытались сдерживать толпу, применили водометы. Но массы людей продолжали напирать, и пограничники то ли сами, то ли получив приказ, открыли границу. Акция была наверняка хорошо отрежиссирована. В толпах имелись какие-то неведомые регулировщики, обошлось без давки. А с другой стороны вышли встречать тысячи жителей Западного Берлина. Все были в восторге, происходил эдакий праздник «братания». Через несколько дней открылись для свободного прохода Бранденбургские ворота, восточные и западные немцы во множестве перемещались туда-сюда. Берлинская стена осталась бесполезным сооружением, ее расписали всевозможными рисунками. А следующие выборы стали многопартийными, и коммунисты проиграли…
События в ГДР отозвались в Чехословакии. 17 ноября там тоже начались митинги и демонстрации. Поначалу происходили столкновения с полицией, но количество манифестантов быстро увеличивалось. 28 ноября компартия Чехословакии отказалась от монополии на власть, ее лидер Гусак подал в отставку. На президентских выборах победил диссидент Гавел, а в парламенте – реформатор былой Пражской весны Дубчек.
В Болгарии сценарий был другой, не «снизу», а «сверху». Здесь перестройщики постепенно накопились в Политбюро и 10 ноября вдруг сместили руководителя партии и страны Тодора Живкова. Для народа это было полнейшей неожиданностью, но дальше все разыгралось как по нотам. После объявления «свобод» в Софии были устроены демонстрации под предлогом защиты экологии. Но в массы быстро вбросили политические лозунги, обозначились 7 оппозиционных организаций. Уже 7 декабря они объединились в партию Союз демократических сил. Коммунистическая верхушка отказалась от однопартийного правления, и по Болгарии тоже пошла «демократия».
В Румынии 71-летний Николае Чаушеску до конца не поддавался разрушительным влияниям, силился удерживать ситуацию под контролем. В ноябре 1989 г. его еще переизбрали на очередной 5-летний срок. Но страна оставалась теперь в изоляции, на нее вещали радиостанции из всех соседних бывших социалистических государств. Да и западные спецслужбы давно уже подтачивали румынский социализм. Даже в Москве Горбачев беседовал с румынскими оппозиционерами о необходимости свергнуть Чаушеску. Предлог использовался первый попавшийся. В округе города Тимишоара значительную часть населения составляли венгры. 16 декабря здесь арестовали диссидента и «правозащитника», венгерского пастора Ласло Текеша. Но поднялись венгры в защиту своего священника, к ним присоединялись румыны, и причина быстро была забыта, зазвучали антикоммунистические лозунги, мятежники разнесли местное отделение партии.
Чаушеску послал войска, но министр обороны Милю отказался от усмирения. Операцию поручили генералу Стэнкулеску, беспорядки подавили. Чаушеску хотел снять Милю, а также главу госбезопасности «Секуритат» и министра внутренних дел по подозрению в предательстве. Но все трое заверили, что выполнят приказ, и он смилостивился. Считая, что ситуация нормализовалась, Чаушеску полетел в Иран – оказалось, что больше негде искать союзников. Но ему сообщили, что беспорядки в Тимишоаре возобновились. Он вернулся, выступил по телевидению. Приказал создавать отряды самообороны, не меньше 50 тыс. «проверенных пролетариев».
Их свозили в Бухарест, 21 декабря собрали на Дворцовой площади официальный митинг в поддержку президента – более 100 тыс. человек. Но, когда с балкона стал выступать Чаушеску, из толпы раздались крики «Долой», стали скандировать слово «Тимишоар», взорвалась петарда. Потом выяснилось, что в Румынии уже действовал подпольный Фронт национального спасения, и в массе людей находились группы с заданием сорвать митинг. Толпы стали растекаться по соседним улицам и площадям. В столицу были введены войска.
А на следующий день генерала Милю нашли мертвым. По официальному сообщению, он покончил с собой. Но сразу же стали распространяться слухи, что его убили по приказу Чаушеску за отказ стрелять в народ. Однако более правдоподобна другая версия. Смерть генерала стала выгодной не для Чаушеску, а для оппозиции. Она обвинила президента, и войска стали переходить на сторону повстанцев. Даже США уведомили СССР, что в сложившейся ситуации они не будут возражать «против вмешательства в Румынию Советского Союза и его союзников по Варшавскому договору». Такую ноту госсекретарь Бейкер направил в МИД СССР [134]. Но Москва не вмешалась…
