Взяв купца за руку, Вени усадила его на ложе и ласково сказала:
— Чего может хотеть человек… — Она закинула назад свои волосы, — кроме любви, высокочтимый? Без любви человеку трудно нести бремя жизни.
Их лица были рядом. Властный взгляд Манибандха был устремлен в ее глаза. Вени потупила взор, легкая тень стыдливости пробежала по ее щекам. Это взволновало Манибандха.
— Вени, ты земной рай! — восторженно заговорил он. — Ты не стремишься к богатству. Отныне я ненавижу свои сокровища. Это золото жжет глаза, как языки пламени. Я никогда не мог насытить свою жажду богатства. Прежде я владел золотом, теперь оно подчинило меня себе. Оно хочет пожрать меня. Мне нет спасения! Вени, поддержи меня! Скажи: «Манибандх, остановись, остановись!»
Он замолчал. Томная и расслабленная, сидела перед ним Вени. Грудь ее поднималась с каждым вздохом. Манибандх потянул Вени за руку. От жаркого прикосновения у нее застучало в висках, на лице отразился трепет страсти. Взгляды их встретились, они потянулись друг к другу и не могли больше противиться очарованию близости. Казалось, само небо стало опускаться вниз, а земля вздымалась ему навстречу. Горячее дыхание Манибандха коснулось губ Вени…
В это мгновение кто-то громко чихнул. Послышался язвительный смешок. Вени отпрянула назад. Когда женщину застают в такое мгновение, ей хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Манибандх выпустил руку танцовщицы и привстал, обезумев от ярости. Брови его грозно сошлись. Кто осмелился на эту неслыханную дерзость? Олицетворением испепеляющего гнева, образом самой смерти двинулся высокочтимый к дверям.
— Эй, раб! — взревел он.
— Да, господин! — ответил мгновенно появившийся слуга.
— Ты сейчас чихнул?
— Нет, великий господин! Смею ли я…
Начались розыски. Манибандх не мог успокоиться.
Снова окликнул раба.
— Ты видел? — спросил Манибандх у него.
— Кого, господин?
Только Нилуфар могла решиться на подобное. Но назвать при Вени ненавистное ей имя?! Да и как могла оказаться здесь рабыня?
— Того, кто чихнул… — неуверенно сказал Манибандх.
— Нет, великий господин.
— Хорошо, иди!
Раб вышел, едва сдерживаясь от смеха, — это он чихнул. По приказу Манибандха, весь дворец тщательно обыскали, а управитель Акшай вновь обшарил каморки рабов. Придя к Хэке, он завел с ней обычный разговор. «Никто не узнает», — уговаривал он ее. Но Хэка просила его поскорее уйти, так как должен был явиться Апап. «Лишний раз не стоит встречаться с черным дьяволом», — решил управитель и пошел дальше.
Воспоминание о Нилуфар приводило Манибандха в бешенство.
Теперь он знал, что египтянка прячется в потайных местах, и горько сожалел, что когда-то рассказал ей о них. Только он и Нилуфар знали эти ходы. И высокочтимый сам отправился на поиски.
Один из рабов видел, как господин удалился в свои покои. Он пошел вслед за ним, но в комнате, к удивлению своему, никого не обнаружил. Тогда слуга в недоумении сел у дверей и принялся ожидать хозяина. Прошло много времени. Вдруг снаружи послышался властный голос. Раб вышел. Его изумлению не было границ: он увидел Манибандха! Потом он долго размышлял обо всем этом, но так и не мог ничего понять…
Ни о чем не подозревавшая Нилуфар сидела, зарывшись в солому. Прибежала Хэка и присела у двери. Вскоре появился Акшай. Взяв с Хэки обещание прийти к нему ночью, он торопливо ушел.
— Ты знаешь, почему он приходил? — спросила Хэка.
— Нет! — ответила Цилуфар.
— Все снова ищут тебя.
Египтянка вздрогнула.
— Но и на этот раз не найдут.
В голосе Хэки звучала насмешка, словно для нее это происшествие было лишь забавой.
— А знаешь, почему они тебя ищут?
— Почему?
Слушая рассказ Хэки, Нилуфар не могла удержаться от смеха.
— Сегодня Манибандх непременно обыщет во дворце все тайные ходы, — задумчиво сказала она. — Но что он там найдет? Пыль?
Хэка молчала.
— Теперь я здесь не останусь!
— Почему?
— Мне нельзя оставаться!
— Это все, что ты могла придумать? — буркнула Хэка.
— Нет, не все!
— Что же еще?
— Сегодня я опять пойду на праздник.
— На праздник?! — воскликнула Хэка. — А если тебя увидит Манибандх? Он сдерет с тебя кожу!
— Но я так люблю праздники! Мне будет очень тоскливо, Хэка!
— Хорошо, госпожа, — недовольно сказала Хэка. — Делай, как тебе хочется!
Из уголка ее глаза выкатилась слезинка — одна маленькая слезинка. Нилуфар смотрела на нее с удивлением.
— Ты плачешь?
— Разве тебя убедишь? Он может приказать живьем зарыть тебя в землю или натравить на тебя охотничьих собак…
От этой мысли у обеих мурашки забегали по телу.
— Думаешь, я ухожу потому, что не хочу быть с тобой? — тихо сказала Нилуфар.
Ответа не было.
— Ты не слушаешь меня?
— О чем ты говоришь? — спросила Хэка.
— Ведь Апап страдает из-за тебя…
— Я не понимаю твоих слов.
— Чтобы спасти меня, ты ходишь к Акшаю, и это огорчает Апапа. Если я не уйду, он возненавидит меня, потому что я мешаю вашему счастью.
Хэка сказала решительно:
