На берегу и на прибрежных скалах зарябило от множества столпившихся людей — большинство воинов правого крыла турецких войск, прослышав о попавших в западню кораблях неприятеля, поспешили к кромке воды, чтобы в полной мере потешиться нежданно выпавшим развлечением. Отдельной группой расположились послы от вассальных или дружественных государств, а также иноземные советники на службе у султана. Как и положено зрителям на ристалище, они устраивались поудобнее, стараясь избрать наиболее удобную точку обзора; за флягами вина обсуждали детали разворачивающейся драмы; выкрикивая ставки, бились об заклад: попытаются ли скрыться команды христиан или предпочтут сдаться на милость неприятеля.
Армада неторопливо, с достоинством сильнейшего, приближалась к четырём кораблям, стоящим квадратом, на равном расстоянии друг от друга. Маленькая баржа, груженная порохом и зерном, сцеплённая пеньковым канатом с кормой византийского парусника «Святой Павел», находилась в центре строя, превращая прямоугольник в подобие креста.
Лишь «Святой Павел», как крупный военный корабль, мог оказать серьёзное сопротивление. Генуэзские галеры, хотя и хорошо оснащённые, с высокими бортами и прорезями орудийных бойниц, долгое время использовались для грузовых перевозок и мало были приспособлены для затяжного боя.
Весть о попавших в беду кораблях заставила василевса поспешить к Морским стенам. Одного взгляда хватило ему, чтобы признать те долгожданные суда с Хиоса, прибытие которых по неведомым причинам (были ли тому виной неблагоприятные ветра или другие, не столь очевидные обстоятетельства?) задержалось более чем на два месяца.
Хмуря брови, Константин повернулся к мегадуке.
— Что скажешь, мастер Нотар? Можем ли мы помочь кораблям, если выпустим в тыл врага часть флота из залива?
Лука угрюмо пожал плечами.
— Османы сняли с якорей лишь треть свой армады. Стоит нам опустить заградительную цепь, как оставшиеся галеры, а их не менее трехсот, не только отрежут путь нашим кораблям, но и попытаются прорваться в Золотой Рог. При десятикратном преимуществе противника сражение начинать бессмысленно. Хиосских кораблей нам всё равно не спасти, рисковать же остатками своего флота недопустимо.
— Значит, мы бессильны что-либо предпринять?
— На всё воля Всевышнего.
К императору приблизился Джустиниани. Исход событий ни в коей мере не зависел от него, но и в этой ситуации кондотьер решил воспользоваться благоприятным случаем.
— Государь, пока османы увлечены предстоящим зрелищем, самое время произвести вылазку. Я со своими воинами очищу подступы к стенам от осадных орудий, а заодно лишний раз потреплю неверных.
— Делай так, как велит тебе опыт, — согласно кивнул Константин.
Он вплотную подошел у краю башни и встал между защитными зубьями. С двадцатиметровой высоты картина происходящего развернулась перед ним, как на ладони.
Для императора было очевидным то, что подспудно чувствовали многие. То, что должно было произойти у всех на глазах, как бы символизировало войну за Константинополь, в которой неисчислимой мощи завоевателей противостояла лишь безнадёжная решимость, подстегнутое отчаянием мужество горожан. Наглядный урок преподносился со всей помпезностью: не было никакой необходимости снимать с якорей сотни судов, с окружением справилось бы и два десятка галер. Скорее всего, османские военачальники и не помышляли о пленении вражеских кораблей. Хотя как военный приз добыча была достаточно привлекательной, турки стремились к иному: одним видом своей флотилии обратить противника в бегство, настичь, окружить и только тогда демонстративно расстрелять из пушек, пуская ко дну корабли неприятеля и людей.
Южный ветер дул устойчиво, в направлении Золотого Рога.
Паруса «Святого Павла» были приспущены; неподалеку от него генуэзские галеры сошлись бортами, почти касаясь вёслами друг друга. Между капитанами, членами команд и наёмными солдатами вспыхнула ожесточённая перебранка.
— Быстрее поворачиваем обратно! — вопил ландскнехт на крайней галере.
Его бурно жестикулирующие руки напоминали дёрганные движения картонного паяца.
— Смотрите, какая громада движется на нас! Надо удирать, иначе пропадем ни за грош!
— Куда ты уйдёшь, дурная голова? — вопил чернявый сотник, размахивая перед его носом увесистым шестопёром. — Они догонят нас через две мили!
— Я никогда не отступал перед врагом и впредь не собираюсь ронять своей чести! — вторил ему рослый наёмник, выставляя на всеобщее обозрение щит с выбитым на нем родовым гербом.
— Мы пришли слишком поздно, — неслись крики с соседней галеры. — Нас подставили! Как овец привели на бойню!
— Какие же вы солдаты, дьявол вам в глотку, если при виде врага спешите показать ему свои спины?
— Вперед, на нехристей! Дорогу осилит идущий!
— Храбер заец во хмелю! На кол захотелось, дубина?
— Мне почему-то кажется, — сквозь зубы бросил капитан средней галеры своему помощнику, — что наши купцы послали оружие и провиант не ромейскому царю, а султану.
— Измена! Предательство! — кричали со всех палуб.
