— Мы есть те, кому предназначено убирать препятствия на пути несущих знамя истинной веры.
Халиль-паша усмехнулся.
— Сильно сказано. Но я не уверен, в состоянии ли вы устранить некую помеху с пути владыки нашего, султана Мехмеда.
— Не много в мире найдется задач, которые были бы нам не по плечу, — возразил сириец.
— Если ты держишь ответ за свои слова, мы прямо сейчас отправимся просить приёма у султана.
— Мы готовы, — ответил за всех вожак.
Нетрудно было предположить, какое впечатление произвела на Мехмеда весть о нахождении в лагере наёмных убийц.
Убранный золотыми лентами шатер окружило плотное кольцо янычар; два десятка испытанных на верность стражей с саблями наголо расположились возле трона султана; у входа в шатер стояли с луками наизготовку самые искусные стрелки.
Вся охрана не спускала глаз с хассисинов, стоящих перед троном и хладнокровно игнорирующих почести, оказываемые их ремеслу.
— Я ни о чем не просил своего царственного собрата, — высокомерно заявил Мехмед Халиль-паше. — Все должны знать, что хассисины находятся здесь по приглашению одного из моих сатрапов. И хотя переговоры бейлер-бея с эмиром Египта я считаю дерзостными по отношению к моим семейным делам, я прощаю ему эту ошибку.
Караджа-бей низко поклонился.
— Хассисинам же, — громко повторял Саруджа-паша слова султана, — мы повелеваем: проникнуть в осажденный город, выследить укрывшегося там сводного брата повелителя нашего, изменника веры и престола принца Орхана, уговорами или силой принудить его явиться в лагерь и припасть к стопам всемилостивейшего султана. Если же принц заупрямится, или сатрапы ромейского царя попытаются воспрепятствовать воле султана, хассисинам надлежит доставить к ногам повелителя корзину с головой мятежного принца.
— Ясна ли вам речь султана? — спросил визирь.
— Да, господин, — в один голос ответили семеро.
— За мертвого принца султан платит столько же, как и за живого, — предупредил Шахаббедин.
— Мы просим пять дней на выполнение приказа, — произнес сириец.
— Повелитель даёт вам три дня, — отрезал визирь. — Если к этому сроку задание окажется невыполненным, к эмиру с выражениями признательности доставят ваши головы.
— В корзине, — непонятно к чему уточнил Караджа-бей.
— На всё воля Аллаха! — вожак не повел и бровью. — Мы находим эти условия справедливыми. Однако отпущенный срок невелик и потому мы покорнейше просим соизволения султана удалиться. Нам необходимо как можно лучше подготовиться к выполнению поручения, чтобы вызвать не гнев, а милость султана.
Мехмед кивнул. Хассисины низко поклонились и пятясь назад, покинули шатер. Вслед за ними гуськом потянулись лучники и янычары.
Султан благосклонно взглянул на советников.
— Не сомневаюсь, вами двигали добрые намерения. Но впредь любой важный шаг, предпринятый без моего ведома, я сочту за проявление своеволия. Ступайте!
Советники отвесили поклоны и удалились.
Оставшись один, Мехмед вскочил с трона и забегал по зале, возбужденно приплясывая и потирая руки.
— Эти семеро просто находка! Кому как не им отыскать отщепенца? Молись своим новым богам, Орхан! Хассисины непременно разыщут тебя, распластают на земле и выпустят кровь, как из жертвенного барана!
В ночь того же дня сириец проник за стены Константинополя. Переодетый в платье горожанина, он беспрепятственно миновал турецкие заставы и приблизился к кромке рва.
Там, на дне, уже вовсю кипела работа. Жители города, вооруженные мотыгами, лопатами и баграми, спешно очищали углубление от сброшенных осаждающими накануне бревен, связок хвороста, корзин с землей и прочего мусора. Лазутчик выбрал место, еще не охваченное работами и с помощью веревки бесшумно спустился на дно. Взвалив на плечо одну из корзин, он поспешил, спотыкаясь о кочки, к подъемной платформе и сбросил на нее свой груз. Спустя некоторое время доверху полный поддон задрожал и чуть накренясь, поплыл вверх, шурша канатами на густо смазанных жиром вращательных барабанах. На крепостном валу другая часть рабочих быстро опорожнила его и, вновь опустив платформу в ров, принялась сооружать из поднятых со дна рва материалов заграждение возле пробитой пушками бреши.
Чтобы не привлекать внимания, сириец, подобно прочим, работал не покладая рук. На исходе ночи, когда серповидный диск луны поблек и начал угасать, он зашвырнул мотыгу на одну из платформ, перескочил через борт и присел на корзину с землей, широко улыбаясь ничего не подозревающим горожанам. Платформа начала медленно подниматься, люди в ней смолкли и затаились. Однако ожидаемого обстрела не последовало: турецкий лагерь крепко спал.
