Ожидая выхода василевса, люди вполголоса переговаривались, обсуждая ультиматум султана и оживление во вражеском лагере. Большинство сходилось на том, что в ближайшие дни последует серия ожесточённых штурмов; некоторые до хрипоты убеждали скорее себя, чем остальных, что ликование в стане турок было вызвано приказом о скором отходе.
Споры смолкли при звуках фанфар. По толпе прокатилось движение — люди обнажали головы. Вскоре в воротах показалась спаренная цепь гвардейцев и, разделившись на две колонны, солдаты выстроились по обе стороны лестничных ступеней. Спустя несколько мгновений фанфары запели громче и касаясь земли краями пурпурной мантии, к народу вышел император.
Выждав, пока смолкнут приветственные крики, Константин поднял руку, призывая к вниманию. Затем заговорил и даже в задних рядах людям не приходилось напрягать слух, чтобы слышать каждое слово его речи.
— Соратники мои, мой добрый и преданный народ! Пришел час, когда злейший враг наш готовится к решающему бою. Замкнув кольцо и с моря и с суши, он надеется сломать нас, раздавить, как в тисках. Но вы не должны страшиться — мы повергнем неприятеля. Он разбитым вернётся в свое логово.
Он на мгновение смолк, затем с не меньшей твердостью продолжил:
— Братья мои! Вы знаете, что в четырех случаях мы обязаны предпочесть смерть жизни. Во-первых, ради Веры нашей и благочестия. Во-вторых — ради Отечества. В третьих — ради государя вашего, помазанника Божьего. И наконец, в четвертых — ради родных и близких своих. И если мы готовы сражаться только лишь за одно из этих условий, то сейчас все мною перечисленное находится под смертельной угрозой.
Два месяца, почти каждый день и каждую ночь, мы доблестно отражали сарацин. И каждый раз неприятель с потерями откатывался назад. Да не смутит вас, что стены обрушены во многих местах. Насколько это было возможно, мы восстановили их, заделали наиболее крупные проломы. И если враг тешится своей многочисленностью, то мы возлагаем надежду на светлое имя и славу Господню, и лишь потом — на силу рук наших и неистощимое мужество духа.
Завтра огромное стадо нечестивых двинется на нас со всей своей силой, пойдет с великим шумом и воинскими кликами. Не дайте им запугать себя. В тот трудный и ответственейший час пусть каждый спокойно выполняет свой долг. В схватке с врагом не теряйте присутствия духа и ясности ума. Помните, противник не владеет столь совершенными орудиями боя и по недомыслию пренебрегает бронёй для тела и для головы. Пользуйтесь же этим преимуществом, разите всех без пощады и да пребудет с вами милость Всевышнего!
Одобрительные возгласы прервали речь василевса. Когда же он вновь заговорил, мощь и звучание его голоса перекрыли шум и выкрики толпы.
— Из года в год нечестивые жгли наши поля, сады и жилища, уводили в плен наших братьев и сестер, отнимали у матерей и обращали в лживую веру детей, а стариков убивали, как ненужный скот. Скрепя сердце, мы взирали на то бесчинство над естеством человека, копили обиду на слабость свою и немощь. Но вот пришел день и мы поняли: враг рода людского, предтеча Антихриста, уже стучится в наши ворота. Не дайте возможности ему уничтожить вас, накинуть на ваши шеи рабское ярмо. Спасение в наших руках! Бейте их везде, где застигнете, уничтожайте дьявольское отродье всеми силами. И да поможет нам в этом Всевышний!
Вручаю вам этот великий и древний, славный своей историей город, первейшую из всех столиц, Отечество наше!
В толпе, среди воинов и горожан, слышались возбужденные возгласы. Многие прошедшие сквозь несколько войн седовласые ратники, с лицами, изборожденными боевыми шрамами, расчувствовались так, что стыдливо отворачивались в сторону, чтобы скрыть набежавшие на глаза непрошенные слёзы. Воины помоложе не скрывали своих эмоций: кто-то воинственно потрясал секирой, другой целовал перекрестие меча, третий пылко сжимал в руке нагрудный крест или медальон.
Император повернулся к стоящим по правую руку венецианцам.
— Благородные граждане Венеции! Вы не понаслышке знакомы с вероломством турок. Вам часто приходилось биться с врагом на суше и на море и почти всегда победа оставалась за вами. Не покидайте в беде Город, ставший для многих из вас вторым отечеством. Прикройте его в час опасности своими крепкими щитами!
Повернувшись налево, Константин обратился к генуэзцам.
— Славные воины — лигурийцы! Не буду описывать ваших многочисленных подвигов. И без моих слов они известны всем. Я лишь напомню, что на протяжении столетий стены Города служили вам и вашим семьям надежной защитой. Будьте и вы защитой стенам, отплатите Городу добром за добро и за ваши старания вам еще при жизни воздастся сторицей.
Император помедлил, окидывая взглядом лица людей.
— Мне не хватит времени перечислить всех доблестных мужей из разных стран, по велению сердца своего прибывших к нам, чтобы помочь своим единоверцам в битве со смертельным врагом. Одно лишь скажу вам, что если на Небесах за мужество ваше вам уготован алмазный венец, то здесь, на земле — память вечная и праведно заслуженная!
