— Вы уже вернулись, синьор Ломеллино? — небрежно осведомился он, опуская кубок на стол. — Мне пришлось вас ждать. Какими же новостями из жизни колонии вы порадуете меня?
— Какими новостями? — повторил купец, пытаясь выиграть время. — Что именно интересует синьора Бертруччо? Вот так с порога, после неожиданной встречи, мне трудно оценить степень осведомленности своего гостя.
— В ваших словах мне слышится упрек в недостаточном соблюдении церемониала приветствий. Но я думаю, такие старые друзья, как мы, могут позволить себе обойтись и без них. Так вот, меня интересует содержание переговоров, ради которых два высокопоставленных сановника Византии не поленились прибыть в Галату.
Подеста сел, придвинув под себя кресло.
— Ну, что сказать…. Ромеи вполне ожидаемо встревожены появлением османских полков неподалеку от Перы. В основном нами обсуждались совместные действия в случае единовременного штурма двух городов.
— Значит ли это, что в Галату будет переброшена часть константинопольского гарнизона?
Вопрос остался без ответа. Генуэзец удивленно вскинул бровь, повернулся всем телом к Ломеллино и вперил в него взгляд. Городской голова старательно отводил глаза в сторону.
— Кажется, я задал вопрос, — резко бросил Лодовико.
— Я не отвечу на него, — смело возразил подеста. — Если метрополия не считает обязательным направить флот на выручку соотечественникам, то мы готовы сами, без помощи извне, защищать свои жизни и имущество.
Гость был явно заинтригован.
— Похоже, за этот короткий срок вы успели пропитаться воинственным духом своих соседей. Каким же образом, позвольте узнать, вы собираетесь защищаться, синьор главнокомандующий?
Ломеллино побагровел, собрался было ответить колкостью, но сдержался.
— В меру своих скромных возможностей.
— Вот-вот, — закивал головой гость. — Скромных…. Вы выбрали вполне точное слово.
— И ещё, чуть не позабыл упомянуть…. После окончания переговоров меня ознакомили с неким небезынтересным фактом.
— Я весь во внимании…..
— Как выяснилось, константинопольская полиция, а также определенные люди, близкие к ней по роду своей деятельности, усердно разыскивают некоего Лодовико Бертруччо, по их словам — шпиона и провокатора, за голову которого назначена немалая сумма в золотых.
— Я всегда говорил: нерешительность не приведет к обогащению. Как должно быть обидно синьору негоцианту при виде кулька с золотом, расположившегося в его кресле, пьющего его вино и почему-то совсем не рвущегося оказаться в одном из его бездонных сундуков.
— Я не думал об этом.
— Похвально. И впредь не советую думать. Большие суммы назначаются неспроста. На протяжении многих месяцев люди Феофана охотятся за мной и, как видите, без особого успеха. Такого лиса, как я, непросто выкурить из норы. Я хорошо умею уходить из ловушек, иначе тлеть бы моим грешным костям на дне моря или в каком-нибудь каменном мешке. Есть порода людей, которых невозможно уничтожить: они несут на себе печать Провидения. И с одним из них вы как раз и имеете честь беседовать, синьор Ломеллино.
Со стороны могло показаться, что Лодовико пьян. Мрачно блестя черными, глубоко посаженными глазами, он упивался самолюбованием и не скрывал удовлетворения от благосклонности к нему высших сил.
— И сегодня Небеса предотвратили нежелательную встречу: неподалеку от пристани я наткнулся на выслеживающую меня ищейку. К счастью для нашего общего дела, этого ряженного нищего задержал ромейский патруль. Почему же вдруг так побледнел наш отважный градоначальник?
Подеста был и в самом деле сильно напуган. Он вскочил, возбужденно заходил по комнате, затем принялся кричать:
— Люди Феофана знают, что вы в городе! А может даже уже следят за моим домом. Я не желаю быть впутанным в ваши заговоры и прочие темные дела. Я пользуюсь заслуженным почетом, имею надежный банковский дом, веду дела с уважаемыми людьми и корпорациями. И наконец, представляю самоуправление Галаты, города, приносящего немалый доход Республике. Я не могу, просто не имею права принимать у себя человека, который объявлен вне закона, которого ищет полиция дружественного государства и про которого я лично не знаю ничего, кроме того, что связь с ним может оказаться губительной для многих моих сограждан!
Генуэзец подскочил, как подброшенный пружиной.
— Или вы проясните свои слова, или я заставлю вас ответить за оскорбление!
— Приближенный Феофана сообщил мне о некоем разгромленном заговоре, который был организован вами и в котором, на свою беду, принимал участие мой близкий знакомый и компаньон, купец Адорно.
— «….о некоем разгромленном заговоре», — с сарказмом повторил Лодовико. — Вы были отлично осведомлены о нем, синьор подеста, хотя сейчас и пытаетесь прикинуться невинной овцой. В том, что он все-таки был разгромлен, вина лежит не на мне, а на тех недотепах, которые соизволили явиться на встречу. Лишенные простейшей сообразительности они ухитрились притащить за собой целый хвост соглядатаев. И вот вам результат — они в темнице, а я, подобно затравленному зверю, вынужден скрываться по углам, теряя драгоценное время.
