Но и отступать ему уже было некуда: слухи в небольшом городке разносились быстро и не успело бы солнце склониться к закату, как вся Галата уже чесала бы языки о нанесенном ему оскорблении. Мещане, лелеющие собственное понятие о чужой чести, никогда бы не простили бы дворянину малодушия, в то время как сами без единого слова проглотили бы куда более серьезное унижение или обиду. Разве что, в крайнем случае, подали бы на обидчика в суд или учинили бы безобидный мордобой. Несправедливо все-таки устроена жизнь: кому-то смертельный поединок, для других — бесплатное развлечение.
Чтобы распалить себя, лейтенант стал предвкушать, как несколькими сильными ударами он обезоружит ромея, собьет его с ног и, приставив острие меча к незащищенному горлу, потребует униженных извинений. А после этого стоит лишь чуть сильнее надавить на рукоять….. Никто не смеет задевать честь Якопо Гвиланди, лейтенанта генуэзского гарнизона!
Увлеченный собственными переживаниями, Гвиланди и не заметил, как на палубу вышел его обидчик. И теперь он, перегнувшись через перила, с веселым интересом разглядывал группу вооруженных людей на причале.
— Идите сюда, синьор Ломеллино, — громко позвал он. — Смотрите вниз. По-видимому ваши люди собрались здесь меня убивать.
Вслед за ним появился подеста. Волосы на его лбу слиплись от пота, на лице прыгала раздраженная гримаса.
— Что такое? — визгливо закричал он. — Синьор лейтенант, забирайте своих солдат и возвращайтесь в казарму. Вы слышите меня? Я приказываю!
— Этот грязный ромей оскорбил меня, — голос из-под шлема звучал глухо и почти неразборчиво. — Он должен кровью заплатить за свои слова!
Не успел подеста что-либо возразить, как Алексий уже начал спускаться по трапу.
— Синьор, заклинаю вас, не связывайтесь с этим мальчишкой!
Ангел поднялся на корму и оттуда энергично замахал кому-то. Алексий приблизился к Гвиланди и с расстояния нескольких шагов критически осмотрел генуэзца.
— Да-а, — задумчиво протянул он. — Лейтенант успел достойно подготовиться. Если не ошибаюсь, эта кираса флорентийской выделки?
— Готовься к бою, — загудел из-под шлема голос. — Я не позволю обидчику уйти безнаказанно.
Солдаты зашевелились и раздались в стороны, как бы отрезая пути к отступлению. Византиец удивленно взглянул на них и взялся за рукоять меча.
— Шесть солдат во главе с отважным лейтенантом! Жаль, что не был приглашен весь гарнизон.
Его обычно спокойное лицо исказилось от ярости; меч, казалось, сам вылетел из ножен.
— Я проучу вас всех!
Генуэзцы попятились, но не только от этих слов: за спиной Алексия, чуть запыхавшись от быстрого бега, выстроились четверо вооруженных моряков-византийцев. Ангел враскачку спускался по трапу, одной рукой опираясь на веревочный поручень, другой — прихватывая раздуваемые ветром лохмотья.
— Остановитесь! — оттеснив юношу, подеста проворно скатился на пристань.
— Я запрещаю обнажать оружие на территории Галаты!
Он бросил взгляд по сторонам. Крохотный пятачок постепенно заполнялся людьми. Толпа, пока еще не очень густая, быстро пополнялась любопытствующими.
— Эй, кто-нибудь! Вызывайте патруль!
— Вы не смеете запрещать поединок, — завопил Гвиланди, потрясая сжатой в кулак рукой.
Несмотря на свою распаленность, он успел с удовлетворением отметить, что меч византийца почти на две ладони короче его собственного.
— Оскорблена моя честь! Вам, как не дворянину, трудно понять это!
Подеста разразился проклятиями. Он грозил упечь за решетку всех участников ссоры, предать суду за нарушение закона. Время от времени он приподнимался на носки и призывал караул, который, по обыкновению, запаздывал именно тогда, когда возникала в нем необходимость. Ломеллино волновался не зря: хотя поединки в то время были частым явлением, но возможное столкновение между группами ромеев и генуэзцев могло привести к нежелательным последствиям. Византийцы, как бы невзначай, умело оттерли подесту в сторону. Алексий шагнул вперед.
— Так значит, лейтенант готов померяться силами? Это может оказаться для него последним испытанием.
— Я готов к смерти, — голос Гвиланди невольно осел. — Готовься к ней и ты.
— Тогда начнем.
Лейтенант бросился вперед и взмахнул мечом. Ромей уклонился и Гвиланди, вложив в удар всю силу, едва не полетел с ног. Восстановив равновесие, что было нелегко в тяжелом доспехе, он ударил наотмашь, теперь уже с другого плеча. И вновь меч лишь рассек воздух. В толпе зрителей послышались смешки.
— Может, все-таки начнем? — осведомился Алексий после пятого, по-прежнему пришедшегося в пустоту удара.
Генуэзец замычал от ярости и забыв про осторожность, прыгнул в его сторону. На этот раз византиец не успел, а может не посчитал нужным уклониться от удара: целый сноп искр посыпался из-под клинков. Мгновение, и бойцы сцепились, крепко ухватив свободной рукой запястье противника.
