Немногочисленный византийский флот, подкрепленный судами с греческих островов, начал ответные действия. Прибрежные районы Восточного бейлика запылали в огне. Из разоренных селений угоняли пленных и скот, жгли леса, губили посевы и виноградники. Время от времени экипажи ромейских галер устраивали охоту на рыбацкие челны иноверцев: окружив, сгоняли лодки в плотную кучу, затем топили, подминая тяжелыми корпусами хрупкие скорлупки рыбаков.
Но эти набеги являлись лишь актом мести за утерянные города — остановить нашествие турок было невозможно. До выступления в поход обеих частей османской армии оставались считанные дни.
Птичий щебет наполнял парк вокруг усадьбы Палеолога. В кристально-чистом, прозрачном воздухе зависло ощущение свежести и покоя; влажно и терпко пахло весной, неторопливо-медленным пробуждением природы от зимней спячки.
Сырая земля проклюнулась зелеными лучиками молодой травы, пока еще не совсем уверенно протискивающей свои гибкие побеги сквозь тонкий слой опавшей листвы. Ветви деревьев набухли шишковатыми наростами почек, через полопавшуюся оболочку которых боязливо выглядывали наружу нежные бело-розовые лепестки цветов. Воробьи и скворцы возбужденно прыгали по ветвям, отряхивая вниз уныло повисшие прошлогодние листья и хрупкие завитушки отмерших сучков.
Небольшая лужайка с единственной отходящей от нее аллеей оживлялась голосами и смехом, слегка приглушенными частоколом массивных древесных стволов. Плетенные ивовыми прутьями, садовые кресла были сдвинуты в круг и прогибались под тяжестью сидящих в них людей. У края лужайки, под кроной столетнего дуба, мерно поднимались и опускались качели; мелодичное позвякивание цепей напоминало далекий перезвон колокольчиков.
Полуобернувшись к Алевтине, Роман время от времени подправлял сидение качелей, стремящееся уйти в своем движении от прямой, а то и вовсе закрутиться вокруг своей оси. Часто переглядываясь, они с улыбками прислушивались к шутливой перепалке, разгоревшейся среди молодежи, устроившейся в креслах под навесами из легкой белой парусины.
— Стоит мужчинам собраться вместе, как они тут же заводят разговор о войне, — надув пухлые губки, произнесла Ирина, дочь нобиля Георгия Калинисса.
— Да, да, — подхватила ее сестра-двойняшка Анна. — Как-будто другой темы для разговора и сыскать трудно.
— И хвалятся при этом так, что даже замшелые камни, заслышав их, краснеют от стыда, — насмешливо произнесла Елена, дальняя родственница Алевтины.
Конюший императора, Анастасий Малин, укоризненно покачал головой.
— Сударыни, как можно? Неужели мы и впрямь так похожи на занудных солдафонов-пьянчуг?
— Как бы там ни было, мы наводим тоску на прекрасных дам — вмешался Франческо.
— За это нам нет и не может быть прощения!
Он повинно закачал головой.
Двое адъютантов кондотьера Джустиниани, Франческо и Мартино, были весьма польщены приглашением дочери Палеолога, и оказавшись в кругу молодой византийской знати, старались произвести выгодное впечатление на окружающих.
— Не надо казнить себя так, любезный Франческо, — несмотря на прохладную погоду, Елена томно обмахивалась веером. — Ведь может быть и наоборот — это мы наводим на вас скуку.
— Помилуйте! Как только такое могло прийти вам на ум? Если вас приводит в недоумение меланхоличный вид моего друга Мартино, то не стоит обращать на это внимания: он частенько напускает его на себя для пущей важности. Но поскольку сегодня он перешел все допустимые границы, то я, похоже, брошу ему вызов на дуэль и прямо на ваших глазах безжалостно заколю его.
— О, как вы жестоки!
— Да, да, именно так! Я буду колоть его вновь и вновь, до тех пор, пока он не образумится и не утратит своей отрешенности.
— Ну, что вы! У мастера Мартино вид совсем не отрешенный. Чего нельзя сказать о вашем другом друге.
— Вы говорите о Романе? — Франческо недоуменно посмотрел в сторону качелей. — Я как-то не замечал…. Хотя, вполне возможно, и у него могут найтись для этого свои причины.
— Ах, нет. Вы отлично знаете, о ком я говорю. Я имею в виду Лоренцо, которого вы так смешно называете. Мышонком, кажется? Не далее как на прошлой неделе он промчался на коне мимо моих носилок и даже не повернул головы в мою сторону.
— Вот оно что! Вы правы, очаровательная Елена. Бедный Крысуля не только выглядит со стороны как очумелый, но, похоже, в ближайшее же время действительно станет таким.
— С ним произошло большое несчастье, — кусая губы от сдерживаемого смеха, заявил Мартино.
— Несчастье? Какое же? — озадачено сдвинул брови Феодор, младший сын эпарха.
— Он влюбился! — Франческо, подобно драматическому актеру в театре, воздел руки к небу.
Мартино глянул на него и зашелся в хохоте.
— Но в чем же тогда заключено несчастье?
— Они, наверное, просто завидуют, — предположила Анна.
— Упаси нас Боже! Несчастье же в том, несравненная Анна, что этот бедолага избрал не совсем удачный объект для своей страсти.
— Какая-то знатная дама?
Мартино громко хмыкнул. Франческо, наоборот, стал очень серьезен.
