— Знатная дама? Пожалуй. Хуже всего, что эта дама пользуется расположением самого Джустиниани Лонга, под началом которого и служит Лоренцо.
Анастасий многозначительно присвистнул. Франческо продолжал:
— Мой же кузен, как известно, весьма недолюбливает любого рода соперников. И если эта самая дама соизволит бросить хотя бы один благосклонный взгляд в сторону несчастного воздыхателя, с ним случится непоправимое.
— О, ужас! Неужели ваш брат убьет его?
— Хуже, любезная, гораздо хуже.
— Хуже? Я не понимаю.
— Мой беспощадный кузен сотворит с беднягой такое, что перед Крысулей без опаски смогут распахнуться двери султанского гарема.
Мартино взвыл от хохота и без сил откинулся на спинку кресла. Сестры переглянулись и слегка покраснев, с возмущением уставились на бесстрастное лицо Франческо.
— Какая пошлость! — произнесла одна.
— Мы и подумать не могли, что вы в состоянии сказать т а к о е, — вторила ей другая.
— Сударыни, я каюсь. Вырвите мне язык и бросьте его на съедение псам!
— Участь, столь же незавидная, как и у Крысули, — подкинул со своего места Роман.
Сестры вновь переглянулись, нахмурили было изящно очерченные брови, но не сдержавшись, дружно прыснули.
— Наш Крысуля, то бишь Лоренцо, исхудал и спал с лица, — отдышавшись, заявил Мартино. — Щеки ввалились, глаза горят, как два огонька. Не ест, не пьет. Ходит, уставившись в облака. Наверное, стишки сочиняет.
Он вновь развеселился.
— Она старше его? — осведомилась Елена.
— О да, моя госпожа. Что-то около пяти-шести лет.
Ирина скорчила очаровательную гримаску.
— Мне жаль мужчин. На них так часто находит непонятная блажь.
— И всегда они готовы мечтать о недоступном, — подхватила ее сестра.
— Вы правы, сударыни. Тем более что мой кузен не нашел ничего лучшего, чем приставить Крысулю, то бишь Лоренцо телохранителем к этой даме. Смею вас заверить, ни одна святыня в мире не оберегается с тем же усердием.
— Представляю! Бедняга, должно быть, совсем потерял голову, — смеясь, воскликнула Елена.
— Я не могу понять, как можно потерять голову при виде красивого личика, — хмуро пробасил Феодор, демонстративно пожимая широченными плечами.
— Молчите, несносный, вам-то это и впрямь не дано!
— Это уж точно. Моя голова всегда при себе.
— Вот и носите ее себе на здоровье, — Елена досадливо передернула плечами.
Разговор на мгновение прервался. Двое чернокожих слуг внесли на поляну и установили между сидящими столик с расставленными на нем серебряными приборами, напитками и вазами со свежими фруктами.
Над лужайкой вновь зазвучали смех и веселые выкрики. Расшалившись подобно девочке, Елена бросала в Анастасия черенками ягод, а он с забавной гримасой на лице, перехватывал их на лету и тут же посылал обратно. Сестры-близнецы полушутливо перебранивались с Феодором, в то время как Франческо и Мартино, приняв сторону нескорого на язык византийца, с притворной запальчивостью защищали его.
Роман попридержал качели и подал руку Алевтине. Воспользовавшись тем, что внимание окружающих замкнулось на них самих, он увлек девушку в глубину парка. Когда лужайка скрылась за стволами деревьев, Алевтина взяла его под руку и прильнула головой к его плечу.
— Мы стали редко видеться, — в ее голосе прозвучал мягкий упрек.
— Кляну себя за каждый день, проведенный вдали от тебя, — отвечал Роман.
— Неужели так много хлопот на стенах города?
— Больше, чем ты можешь себе представить, прекрасная Алевтина. Дела съедают почти все мое время. Лишь под вечер я возвращаюсь к себе, сам не свой от усталости. Смешно сказать, но слова «галерный каторжник» перестали быть для меня пустым звуком.
Он невесело усмехнулся.
— Увы, я не двужильный. Теперь-то я осознал это хорошо. Но все же приятно сознавать, что и мои старания вносят вклад в общее дело.
Алевтина кивнула, полуотвернув голову в сторону.
— Я почти перестала видеть отца, — произнесла она. — Только в поздний час, когда уже готовлюсь отойти ко сну, я слышу звуки шагов у порога и его усталый голос.
Помолчав, она продолжила:
— Временами мне страшно думать, через какие испытания придется нам всем пройти.
— Всевышний на нашей стороне, — Роман привлек девушку к себе и прильнул губами к ее шее. — Он не оставит нас в беде.
— Да, да, — она крепко обхватила его руками.
Их губы слились в долгом и страстном поцелуе.
— Мой друг, ты даже представить себе не можешь, как мы признательны тебе!
Миновав ворота усадьбы, Франческо по-дружески положил руку на плечо Романа и высоко запрокинул голову.
— Не делай удивленного лица, ты знаешь, о чем я говорю. Ведь это ты подсказал дочери Палеолога, прекрасной Алевтине, пригласить нас на это приятное времяпровождение.
Роман согласно кивнул головой.
— Не скрою, я. Приятно прийти к даме своего сердца в сопровождении друзей.
