— Визирь! — Мехмед сделал знак Халиль-паше приблизиться. — Пусть рабы плетут фашины и засыпают ими ров, а пушки тем временем сокрушают стены крепости. Через три дня я объявляю большой штурм. Основной удар будет нанесён в той стороне.
Он указал рукоятью плети в направлении ворот святого Романа.
— И ещё….- он на мгновение замялся.
— Осадные башни, — подсказал визирь.
— Да, — кивнул Мехмед, но тут же задумался. — Меня предупреждали, что их сооружение займет много времени. Менее чем за неделю строители не поспеют.
— Не будем спешить, мой господин, — негромко произнёс визирь. — Осада крепости — дело долгое. К тому же время играет нам на руку. Нужно ли торопить события?
Мехмед пристально взглянул на него.
— Ты прав, Учитель. Прав, как всегда.
Султан тронул коня с места. Визирь в знак признательности приложил руку к груди и пробормотал слова благодарности. Померещилось ли ему или на самом деле, в последней фразе, а точнее, в интонации, с которой она была произнесена, прозвучала скрытая враждебность? Ведь неспроста же ко всем верховным военачальникам были приставлены соглядатаи. Ловя на себе завистливые взгляды придворных Халиль-паша в который раз напомнил себе о необходимости быть как можно более осмотрительным в выборе слов, пусть даже весьма безобидных и не несущих в себе потаенного смысла.
Не прошло и двух часов, как вновь загрохотали молчавшие с утра турецкие пушки. Воздух задрожал от громовых раскатов, над землей поплыли облака порохового дыма. Хотя из-за плохой наводки и малой меткости самих орудий ядра ложились в значительном недолете от стен крепости, турецкий лагерь радостным гулом приветствовал начало обстрела.
Стихнув с наступлением темноты, орудийный обстрел возобновился на следующее утро. Жар огненных языков из жерл и тепло разогретых пушечных стволов быстро разогнали зловонный, пропитанный пороховыми газами туман с близлежащих болот.
Ядра рыхлили землю перед рвом, некоторые перелетали через ров и вдребезги разбивались об стены. Каждое удачное попадание встречалось радостными криками осаждающих. Азиаты вскакивали на ноги, били в ладоши, указывали друг другу место падения снаряда и заливисто хохоча, обсуждали между собой нанесённый врагу урон, потери и смятение в его рядах.
Утомляюще-однообразно ухали большие калибры, вразнобой поспешали за ними орудия помельче. В промежутках между выстрелами окрестности наполнялись звоном зубил камнетесов, тут же, неподалёку, вырубающих из заранее припасённых мраморных глыб новые пушечные ядра.
Ущерб от обстрела не был велик. Горожане потешались по поводу столь бездумной траты дорогостоящего пороха; лишь немногие были осведомлены о том, какой неприятный сюрприз готовится для них османскими пашами.
Несмотря на раннее утро, на прохладу, от которой озноб пробирал по коже, Урбан чувствовал себя превосходно. Короткоствольные пушки, его детища, две из которых были просто огромны, а третье устрашало уже только своими размерами, благополучно были доставлены под стены осаждённого города.
Одно их перемещение стоило немалых усилий, особенно много хлопот доставила самая большая из пушек. Специальная команда дербенджи на всем протяжении пути от Эдирне до Константинополя выравнивала дороги, укрепляла мосты, а кое-где и наводила новые. Две недели бронзовый колосс, с огромным трудом взгромождённый на особо прочную, подстать ему размерами повозку, волокли, ежедневно сменяясь, шестьдесят пар выносливых быков. Не менее двух сотен рабочих шло рядом, удерживая воз в равновесии, не давая ему перевернуться на неровностях почвы и сбросить на землю свой драгоценный груз.
После прибытия, орудия были установлены на заранее подготовленных площадках, откуда стены просматривались, как на ладони. Огромная бомбарда, любовно прозванная турками «Пращой Аллаха», была наведена на укрепления возле ворот Святого Романа, две её спутницы — на верхушки башен, чтобы погрести под обломками защитников второго яруса стен. Подготовка к стрельбе велась пять дней и вот сегодня, на восходе, должен был быть получен приказ задействовать орудия наибольшего калибра.
Венгр придирчиво обвел взглядом выстроенные в ряд корзины с мешочками пороха в локоть толщиной, с десяток почти идеально круглых, вытесанных из белого камня ядер, штабеля волокнистой пакли, предназначенной для заполнения зазоров между снарядом и стволом, мехи с уксусом и маслом для охлаждения орудия, свинцовые бруски для залечивания трещин и пустот, образующихся в металле от страшного жара при выстреле, банники с щетиной из медной проволоки для прочистки ствола. Проверил порох в запальных желобках, глубину залегания ядер, чистоту дульных каналов (даже небольшой, с бекасиное яйцо величиной камень, оказавшийся на пути движения ядра, мог стать причиной порчи ствола). Наконец, в очередной раз взглянув в прорезь прицела, венгр, довольно потирая руки, соскочил на землю. Всё необходимое для начала обстрела находилось на своих местах, оставалось только ждать распоряжения султана.
