– Спасибо, что приехали, – сухо сказал Карвер.
Он сидел вместе с журналистом Томом Маккормиком в допросной комнате. Джонатан и его коллеги недолюбливали «Нью-йоркер кроникл»: год назад издание опубликовало статью о некомпетентности сотрудников 115-го полицейского участка. Автором был не Маккормик, но все же…
Об убийстве Лейтона стало известно утром, и журналист, кажется, был потрясен. Видимо, слышал об этом.
– Не за что. Я в ужасе от того, что случилось, и готов помочь, чем смогу.
– Когда вы брали интервью у Эрика?
– Два дня назад, в воскресенье вечером.
– В каком он был настроении, когда вы разговаривали?
– Явно огорчен из-за похищения мальчика.
– Может быть, у него на уме было что-то еще?
Маккормик задумался.
– Нет… Не похоже. Лейтон говорил только о похищении. А также о Габриэль Флетчер.
– Вы записывали интервью на диктофон? – с надеждой спросил Карвер.
– Нет, делал пометки во время разговора.
– Могу я на них взглянуть?
– Разумеется. Я вам их пришлю. Полагаете, что между убийством и похищением есть связь?
– Мы прорабатываем все гипотезы, – уклончиво ответил детектив. Он терпеть не мог допрашивать журналистов. Каждый заданный в полиции вопрос впоследствии будет проанализирован Маккормиком и его редактором и станет материалом для статьи об этом деле. – Лейтон говорил еще о чем-то, что не вошло в интервью?
– Рассказывал, как подружился с Габриэль. И о ее жизни до похищения брата.
– А поподробнее?
– Точно не помню, мне нужно заглянуть в свои записи. Речь шла о родителях девушки. Они развелись, когда Габриэль была еще маленькой. Матери пришлось содержать детей, и она редко бывала дома. Отец больше никогда с ними не общался, хотя мисс Флетчер и пыталась связаться с ним…
– Она разыскала отца?
Маккормик кивнул.
– Он до сих пор живет в религиозной общине, где выросла Габриэль. Три года назад она звонила туда и хотела поговорить с ним. Люди, с которыми девушка общалась, сказали, что отец не подойдет к телефону.
Карвер откинулся на спинку стула, его мозг быстро работал. Возможно, именно так Отис выяснил, где живет Иден с детьми.
– Вы сказали «люди». Мисс Флетчер говорила не с одним человеком?
– Не уверен; возможно, мистер Лейтон просто так выразился, и Габриэль общалась с кем-то конкретно. Можете спросить у нее.
– И ей передали, что отец не подойдет к телефону?
– По словам Эрика, девушке предложили приехать туда, но она отказалась, отметив, что ей не по себе. А еще Габриэль была в ярости из-за того, что отец отказался с ней общаться.
Карвер сомневался, что Дэвиду вообще передали, что звонила его дочь. Интересно, с кем она разговаривала? С Отисом? С Карлом?
– Мистер Лейтон рассказывал еще что-нибудь о жизни Габриэль в общине?
– Нет. Но постоянно делал намеки, будто знает нечто невероятное. Я полагаю, что это всего лишь разговоры.
– Может быть, в ходе интервью вам показалось, что Эрик задумчив? Или сильно расстроен?
– Когда я показал ему фотографию Натана с газетой, мистер Лейтон очень огорчился и даже заплакал. – Глаза Маккормика вдруг расширились. – Вы полагаете… что его могли убить из-за нашей с ним беседы?
Детектив поджал губы. Рано или поздно ему пришлось бы затронуть эту тему. Журналисту тоже может грозить опасность.
– Это строго конфиденциально.
– Разумеется.
– Мы не исключаем такую возможность. В последние дни вы не замечали ничего странного? Незнакомых людей около дома? Может быть, за вами кто-то следил?
– Я живу в Манхэттене, поэтому незнакомцев вижу постоянно. Думаете, мне может грозить опасность? – удивился Маккормик.
– Маловероятно. Но если заметите что-то необычное, сразу же мне позвоните.
– Что ж, это обнадеживает, – репортер криво усмехнулся.
Возможно, скоро в его издании выйдет еще одна статья о непрофессионализме полицейских.
Карвер дал журналисту свою визитку.
– Если вспомните что-то, сразу звоните. И пришлите свои записи как можно скорее.
Эрик мог погибнуть из-за того, что сказал в интервью. Но Джонатан ни на шаг не приблизился к разгадке.
Эбби уже исполнилось 39 лет, у нее было двое собственных детей. И все же когда она переступала порог родительского дома, то ощущала знакомое приятное чувство безопасности, когда проблемы решает кто-то другой. Казалось, что Маллен может ворваться в гостиную, рухнуть на диван и сердито заявить, что голодна. Наверное, родители не удивятся, а принесут ей сэндвич и чашку какао и спросят, как прошел день.
Мать резала овощи на кухне. Она отложила нож, как только Эбби вошла, и с жаром обняла дочь, едва не задушив ее.
– Привет, милая! Это твоя подруга?
Маллен высвободилась из объятий.
– Мам, это Иден Флетчер. Иден, это моя мама.
– Можете звать меня Пенни. – Лицо хозяйки дома сохраняло невозмутимое выражение, хотя Эбби почувствовала, что мать слегка напряглась, когда поняла, кто их гостья.
– Рада познакомиться, миссис… то есть, Пенни, – робко произнесла Иден.
– Хотите что-нибудь выпить?
– Буду рада чашечке кофе, – ответила Эбби.
– А мне просто воды, – сказала миссис Флетчер.
