– Нет, потому что она очень четко дала понять, что думает об этой религиозной общине. Теперь она – враг. Дочь не станет прислушиваться ни к одному ее слову.
– Правда? Но я тоже нелестно отзывался о секте.
– Значит, нам повезло, потому что ты всего лишь глупенький братишка, чьи слова можно не воспринимать всерьез, ведь так? – Эбби улыбнулась.
– Надеюсь.
– Один из приемов, которому обучают в сектах, – как работать с негативными мыслями. Возьмем, к примеру, твою сестру: ей внушили, что как только она слышит неприятный вопрос или суждение, которое считает негативным, нужно молиться. Несколько месяцев практики – и теперь Леонора молится, как только хотя бы думает о чем-то неподобающем. Ее обработали и научили закрываться от отрицательных высказываний о секте.
– В той общине, где вы выросли, делали так же?
– Да, этот метод тоже применялся. Когда ты начинаешь плохо отзываться об общине, сестра принимается молиться. Так она закрывается от негатива. Не сердись на Леонору, она ничего не может с этим поделать.
У Брайана был такой вид, будто он сейчас расплачется. Эбби не была уверена, что справится с рыдающим бугаем ростом за 180 сантиметров.
– Сделай так, чтобы сестра чувствовала себя счастливой, – попросила она. – Об остальном мы позаботимся.
– Хорошо.
– Теперь мне нужно с ней поговорить.
– А если она откажется слушать?
– Тогда попробую позже, – Эбби пожала плечами.
Она подошла к двери своей бывшей комнаты, постучала и вошла. Леонора все еще сидела на кровати, но уже не молилась.
– Привет, – сказала Эбби. – Мама хорошо с тобой обращается?
– Она очень мила, – ответила девушка.
– Рада слышать.
– Я хочу позвонить. В общине, наверное, очень беспокоятся за меня.
– Пожалуйста, – согласилась Эбби. – Внизу есть телефон, можешь им воспользоваться. Но ты ведь понимаешь, что тебе скажут немедленно возвращаться?
– И что? Я должна вернуться.
– Может, и так. Но провести пару дней с братом – не такая уж плохая идея. Он так по тебе скучает…
– Он может приехать ко мне на ферму, это же не тюрьма. У нас часто бывают посетители.
Эбби вздохнула.
– Леонора, что тебя тревожит?
– Почему я здесь?
– А ты сама как думаешь?
Девушка невозмутимо смотрела на лейтенанта Маллен.
– Я думаю, что вы попытаетесь убедить меня покинуть общину.
– Какие-то из моих слов навели тебя на такие мысли?
– Нет. В любом случае из этой затеи ничего не выйдет. Вы тратите свое и мое время.
– Вполне возможно, – признала Эбби. – Но если ты твердо уверена, что община Тиллмана – это идеальное место для тебя, то нет смысла переживать, что я повлияю на твое мнение.
Леонора промолчала.
– Вчера мы отпустили Карла Адкинса, – продолжала Эбби.
Глаза девушки сузились.
– Правда? – недоверчиво спросила она.
Полицейским пришлось пойти на это. Не из-за приложенных Леонорой усилий, как внушила Эбби девушке, а потому что подозреваемому нечего было предъявить. Лейтенанту Маллен хотелось бы впаять Адкинсу срок за намерение жениться на двенадцатилетней девочке, но это было невозможно.
– Когда вернешься, можешь все рассказать, – сказала Эбби. – Что поехала со мной и добилась, чтобы Карла отпустили, что была здесь, пока мы впустую тратили время. Что в этом плохого? Думаешь, кто-то рассердится на тебя? Ведь ты действовала в интересах мистера Адкинса.
– Мне плевать на мнение остальных. Я делаю то, что считаю правильным.
– Ну и хорошо. – Эбби открыла сумку, вытащила из нее папку и положила на комод. – Это для тебя.
– Что здесь?
– Полицейское досье на Отиса Тиллмана. Можешь почитать, можешь проигнорировать. Выбор за тобой.
– Как я могу быть уверена, что это правда?
– Боюсь, тебе придется поверить мне на слово, – улыбнулась Эбби. Лицо Леоноры осталось серьезным. Маллен повернулась, собираясь уйти. – Да, и еще кое-что. Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась.
– С кем?
– Ее зовут Иден. Возможно, ты слышала об этой женщине. Бывшая жена Дэвида.
Девушка побледнела.
– Она здесь?
– Внизу, общается с мамой. Можешь спрашивать ее о чем угодно. Думаю, у тебя скопилось немало вопросов.
Мальчик лежал в постели. Его трясло, простыни пропитались потом и грязью.
Мужчина поставил тарелку на стол, подошел к кровати и начал трясти Натана, сначала слегка, потом сильнее.
– Эй, проснись! Я приготовил тебе суп, согреешься.
Да разве похоже, что мальчишка мерзнет? Тело слишком горячее.
– Натан! Проснись!
Трепещущие ресницы, закатившиеся глаза. Узник бился в конвульсиях: мышцы напряжены, рот открыт, по подбородку течет слюна.
– Хватит! Вставай!
Что-то не так. Это все из-за той гадкой царапины. Она выглядела все хуже, опухла, кожа воспалилась, из раны шел гной. Мальчишка – идиот, как он мог напороться на проволоку? Сам виноват. Он и его сестрица, которая все тянет с выкупом. Габриэль должна давать по двадцать интервью в день, ездить по стране, привлекать на свою сторону знаменитостей. Чего она ждет? Он создал прекрасные условия, как девушка и просила, а она даже не может схватиться за эту возможность. Что, черт возьми, не так? Габриэль сама виновата, что ее брат сейчас болен. Все из-за нее.
