- Вот как? Да неужели? – миротворец покивал головой, жестом, предполагавшим все что угодно кроме согласия. - Сколько раз вы спускались в ваши клановые цеха? Кто вы? Банник? Я узнал лицо. Вы думаете, ваши родственники дома обходятся со своими рабочими намного лучше? Моя семья много работала, пока из-за просроченного долга мой отец не попал в тюремные цеха нашего клана, а я в армию. Однажды я смог посетить отца. Только один раз, больше не успел. Та работа вскоре убила его. Им там приходилось немногим лучше, чем здесь, неважно, что болтают лорды кланов о парагонских добродетелях. Как вы думаете, что у нас на родине случается с такими как эти? Вспомните, видели вы когда-нибудь на Парагоне такого? – он указал на человека с крошечной, почти конической головой и глазами идиота. – Или такого? – еще один мутант, на этот раз с миниатюрными конечностями, растущими из грудной клетки и ногами, повернутыми назад. – Подумайте об этом. По крайней мере, здесь этим несчастным басдакам позволяют жить. А у нас таких даже не трудятся утопить, живьем бросают в мусоросжигатель. Вот так обстоят дела, сынок. Смирись с этим и оставь свое лицемерие. Парагон ничем не лучше.
- Я мог бы арестовать вас за это, - сказал Банник, слыша болезненный треск разрядов. Даже для такой низкой твари, как этот мутант, этого должно быть уже достаточно, разве нет?
- Это я, как миротворец, имею полномочия тебя арестовать. Таковы действительные приказы-инструкции генерал-капитана, и уж конечно они поважнее всего, что ты сможешь сказать. Как думаешь, кому скорее поверят, избалованному мальчишке-аристократу или проверенному слуге Императора?
Надзиратель прекратил избивать рабочего. Присев, он бегло осмотрел лежавшего, потом достал кусачки из сумки на поясе и отрезал провода от воротника рабочего. Снова построив слепых рабов, надзиратель оттащил мертвого рабочего с дороги и сбросил в шахту. Вернувшись к своей команде, он трижды позвонил в колокольчик, и колонна продолжила путь.
- Ну, хочешь еще что-нибудь сказать?
Банник покачал головой.
- Вот и молодец, «сэр», - сказал миротворец. – Ладно, топай дальше и подумай над тем, что вы имеете, и как это вам достается, когда в следующий раз будешь тосковать по родине.
Банник прибыл в штаб 42-го полка на пять минут раньше, но адъютант полковника, невысокий суетливый гвардеец, сразу же пригласил его пройти к командиру.
Полковник Шолана был коренастым и смуглым, с пронзительно-желтыми глазами. Он происходил с планеты, о которой Банник никогда не слышал, и говорил с акцентом, от которого не мог избавиться. Шолана был переведен из своего первоначального подразделения и назначен командовать Парагонским 42-м бронетанковым полком – опытных парагонских офицеров осталось слишком мало после кампании на Дентаресе, чтобы обеспечить ими новые полки.
- Вольно, лейтенант. Проходите, садитесь, - Шолана указал смуглой рукой на стул перед своим рабочим столом. – Так лучше. Не выношу церемоний. Быть закупоренным в танке уже плохо и без того, чтобы все время вскакивать по стойке «смирно», особенно когда мы говорим как сейчас, неформально.
Банник ничего не сказал. Он слышал разное о «неформальных разговорах» Шоланы.
- Хотите выпить, лейтенант? – спросил Шолана.
- Нет, сэр.
- Что ж, возможно, действительно еще слишком рано, - полковник подозрительно посмотрел на графин со спиртным напитком на столе. И, должен признаться, что, хотя многое в культуре Парагона нахожу просто восхитительным, этот… глайс?
- Глис, сэр, - поправил Банник.
- Глис. Да, глис. Он не вполне в моем вкусе. Слишком… густой, наверное, да. Я бы предпочел хороший амасек. И все же, - весело сказал полковник, - думаю, я в конце концов привыкну к нему, не так ли? Не хочу вас задерживать, Банник, и перейду сразу к делу. Вас переводят.
- Сэр?
- Полк сейчас не в лучшем виде. Мы потеряли половину личного состава и четверть парка боевой техники на Костовальских Равнинах. Уцелевшие все еще подходят, но… - полковник поднял руки, - думаю, вы понимаете, это все строго конфиденциально.
Шолана развернул кресло от стола, бывшего когда-то собственностью управляющего очистительного завода. Здания завода были высокими, и из кабинета Шоланы открывался хороший обзор на заводские площадки, расчищенные, чтобы расположить на них парк боевой техники полка. Зеленое небо было чистым, защитные ставни на окнах открыты, демонстрируя вид на красно-серые пустыни Калидара, простиравшиеся далеко за пределами скопления зданий улья Модулус. Немного дальше большой участок пустыни был выровнен и превращен в посадочную площадку, заполненную десантными кораблями, челноками и грузовыми лихтерами.
- Я был солдатом много лет, Банник. Моральный дух. Вот в чем дело. Низкий моральный дух может уничтожить полк не хуже метко сброшенной вирусной бомбы, а в 42-м полку он упал ниже некуда. Это одна из причин, почему я дал согласие на этот перевод.
Он снова повернулся к лейтенанту, открыл ящик стола и, достав оттуда конверт, передал его Баннику.
