Они прошли еще несколько шагов к корме танка, пройдя мимо пары молельных альковов, в которых стояли маленькие статуи Императора и серво-черепа Омниссии. Стена рядом с ними была покрыта потускневшими медными табличками, декоративные рамки которых были увешаны осыпающимися пергаментными свитками, печатями Адептус Механикус, медалями на потемневших от времени ленточках и древними солдатскими жетонами.
- Что это? – спросил Банник.
- Стена памяти, - ответил Радден, как будто это все объясняло, и пошел дальше во мрак. – А здесь снарядный погреб.
Они заглянули в крошечный дверной проем, сдвижная дверь была открыта. За ней оказался тесный отсек с низким потолком, очевидно, расположенный прямо под постом техноадепта. Двое солдат с мускулистыми руками, тоже раздевшись до маек, играли в карты, сидя на перевернутых ящиках, как-то втиснутых в очень тесное пространство между снарядными стеллажами, и отравляли сигарным дымом то небольшое количество воздуха, что оставалось в отсеке. Это, конечно, было грубым нарушением инструкций, хотя здесь и не было открытых взрывчатых веществ. Боеприпасы различных размеров стояли в стеллажах вдоль стен, отсек был таким маленьким, а снаряды такими большими, что их капсюли находились менее чем в полуметре один от другого.
В передней части отсека – находившейся по прикидке Банника более-менее в самом центре ширины танка – была расположена нижняя часть снарядного подъемника – труба с закрываемой щелью, достаточно большой для приема двух снарядов боевой пушки «Гибельного Клинка», каждый снаряд длиною в метр.
- Это снарядный погреб, самая сильно бронированная часть «Марса Победоносного». Разумно, не правда ли? Мы называем его «бум-боксом Ганлика». Звучит глуповато, но мы все понимаем, о чем идет речь, а? Это Мегген и Ралт, а вон тот молодой с планшетом – это Марселло. Ралт и Марселло тоже из клана Мегген, - пояснил Радден, указав на их клановые татуировки. – Но когда у троих заряжающих одна и та же фамилия, возникает путаница, поэтому мы называем их по именам.
- А я был здесь первым, - сказал первый из троих Меггенов. Его голос был низким и хриплым, явный признак долгой привычки к курению лхо.
Ралт пробормотал «привет», не отрывая глаз от карт на ящике. Марселло протолкнулся мимо других заряжающих и тепло пожал Баннику руку. Он был заметно моложе остальных танкистов, его биологический возраст едва ли был больше двадцати лет.
- Видишь, он сообразительный! Он не так давно с нами, мы его взяли, чтобы заменить прежнего третьего заряжающего, того звали Атреллис.
- Атреллан, - проворчал Ралт.
- Ну да. Со временем забываешь. Марселло у нас самый молодой. Мы его подобрали пару лет назад на Достане, четвертой колонии Парагона, это недалеко от пояса Дентарес. Обычно мы не берем в экипаж таких молодых, но там, на шахтерской колонии особого выбора не было. Мы понесли большие потери, а командование не хотело, чтобы хоть один танковый экипаж был составлен из одних новобранцев, так что мы задержались. Боевая группа получила около пятисот местных ребят, которым надоело копать руду, и так он попал к нам.
Молодой танкист не обращал внимания на болтовню Раддена.
- Лейтенант, сэр, добро пожаловать на борт «Марса Победоносного». Я буду рад служить вместе с вами.
- Если ты введешь меня в курс дела, я тоже буду рад, - сказал Банник. – Такой аппаратуры наведения я никогда раньше не видел.
- Конечно, сэр, - лицо парнишки просияло.
- Совсем зеленый, да? – сказал Радден. – Ладно, с представлениями закончили, пошли сюда, почетный лейтенант ждет.
Еще шаг мимо снарядного погреба, и коридор, поворачивая на 90 градусов, переходил в узкую нишу. Потолок здесь еще больше опускался, образуя низкое техническое подполье, проходившее под огромным реактором «Марса Победоносного». Забившись в нишу, здесь работали два человека, не обращая внимания на страшный жар, исходящий от реактора. Банник уже начал жалеть, что не снял китель и рубашку, воротник давил так, словно был на два размера меньше нормального.
- Просто не допускай, чтобы они снова загорелись, - говорил один человек. - Эти пожары чертовски отвлекают нас от работы. А если пожар случится во время бури, мы просто задохнемся здесь до смерти, понятно?
На нем не было ни фуражки, ни знаков различия; как и остальные танкисты, он разделся в жарких отсеках до майки, но Банник сразу же безошибочно понял, что это и есть Кортейн.
- Да, сэр. Но вы знаете, я не могу спешить. Может быть, если бы один из адептов более высокого ранга взглянул бы на них и успокоил духов… - оправдывался второй человек, куда ниже ростом, ниже чем даже Радден, присев у входа в техническое подполье. Он был облачен в темно-красные одеяния Адептус Механикус, покрытые пятнами от пота и масла, его большие глаза часто моргали.
