Он побагровел, и во мне сработал инстинкт, натренированный за десять лет уклонений от конфликтов. Захотелось извиниться. В конце концов, у него на глазах застрелили друга.
Только его застрелили и у меня на глазах. Причем показали мне это без предупреждения и без моего согласия. Буквально насильно впихнули в лицо видео, разбудив в два часа ночи. Травмирующий, эгоистичный, мудацкий поступок. Я долго еще не забуду то, что увидел. И этот застреленный друг? Он хотел убить меня. У дедушки не было права так поступать. Он ведь взрослый человек. У него не было права.
– А ну слушай сюда, сопляк. Думаешь, можешь жить под моей крышей, питаться за мой счет и так со мной разговаривать? Еще и сейчас? Как будто мне мало говна, которое на меня свалилось? Нет уж, молодой человек. Нет уж. Иди отсюда, малолетний ублюдок, давай, пошел! Вали, пока я тебе все зубы не выбил! – Он трясся от ярости, буквально вибрировал, да так сильно, что его тонкие волосы разметались по всему лбу.
Без лишних слов я взял джинсы и куртку, засунул носки в карман и обул кроссовки, не потрудившись развязать шнурки. Протиснулся мимо дедушки – все еще трясущегося и воняющего даже сильнее, – пинком открыл дверь и вышел в ночь.
Ноги сами собой вынесли меня на Вердуго, а затем на пустую дорогу. Я свернул в сторону школы, как делал каждое утро, и на автопилоте двинулся в том направлении. У здания бассейна я немного успокоился и осознал, что идти в школу в половине третьего ночи нет смысла, поэтому свернул в сторону парка и добрался до детской площадки. Там сел на скамейку, снял кроссовки, вытряхнул песок, натянул носки и переобулся. Я все еще бесился, но теперь хоть немного соображал, и руки больше не тряслись.
Таких крупных ссор не случалось уже несколько лет, во многом – ладно, исключительно – благодаря тому, что я каждый раз ему уступал. Но сейчас я не хотел уступать. Если совсем начистоту, то никогда не хотел.
– Эй, – прошипел кто-то из-под горки, и я чуть не подпрыгнул.
– Господи, – сказал я. Точнее, рявкнул, и голос эхом прокатился по пустой улице.
– Тш-ш, – раздался голос. – Ты что там делаешь, братан?
– На скамейке сижу. А ты там что делаешь?
– Погодь, Брукс?
– Да. А это кто?
Из-под горки выбрался сначала один парень, затем второй. Когда они подошли поближе, я узнал в них Дэйва и Армена, двух дурней, с которыми мы познакомились еще в началке. И я прекрасно догадывался, чем они здесь занимались.
– Накурились среди ночи, а, придурки? – Я все равно улыбнулся. Типичные Армен и Дэйв.
– Не, – сказал Армен, но Дэйв все испортил, в тот же момент захихикав.
– Грибы едим, – сказал он. В сезон дождей грибы вылезали всюду: и на холмах, и даже в трещинах на асфальте и тротуарах, появляясь быстрее, чем рабочие успевали их убирать, чтобы потом уничтожить (или, по слухам, высушить и продать нужным людям).
– Посреди недели?
– Ну да. До выпуска месяц. Че париться? Жеребец брошен.
– Жребий, – поправил я.
– Жребий, – сказал Армен. – Странное слово. – Они снова захихикали. Как всегда. Сейчас-то они были под грибами, но они с третьего класса себя так вели. Простые ребята, не самые умные, зато добрые – никому никогда не грубили, никогда не вставали в спорах на чью-то сторону, даже когда на нее вставали все остальные. Армен с Дэйвом были местной развеселой Швейцарией – никогда не воевали, просто стояли в уголке и смешили друг друга.
Вот честно – именно они сейчас мне и были нужны.
– А еще грибы есть?
В итоге всю ночь мы так и просидели, подъедая грибы каждый раз, когда нас начинало отпускать. Где-то в половине четвертого Армен предложил прогуляться к каньону Брайс, пилить до которого было долго, но Армен сказал, что восходы там просто волшебные, так что туда мы и пошли.
Оказалось, он ошибался. Волшебными там были закаты. Солнце поднялось из-за холма у нас за спиной, окрасив весь Бербанк – аэропорт, центр, парк – в розовый. Смущенный Армен попытался уговорить нас забраться выше, на холм, чтобы посмотреть восход с той стороны, но Дэйв заметил, что когда они ходили туда в прошлый раз, то наткнулись на высокие заборы стоящих там домов, а я добавил, что на холм нам бежать полчаса, а солнце поднимется минут через пять. Тогда Армен напомнил, что мы всю ночь жрали грибы, гуляли и очень устали, так что мы легли на траву и смотрели, как постепенно светлеет город.
Потом стало жарко, мы чуть-чуть подремали, но сначала вылезли комары, потом люди с собаками, так что пришлось тащиться вниз по холму.
Ребята проводили меня до Гленоукс, и мы разошлись. В школу я не собирался. Знал, что после событий последних дней меня не будут ругать, поэтому медленно поплелся домой. Свинцовые ноги не слушались, веки опускались. Пешеходы и велосипедисты обходили меня стороной – видок у меня, наверное, был так себе.
У дома я остановился, не решаясь открыть дверь. Что меня ждало? «Вспыльчивый» дедушка? Или он ушел планировать похороны Майка Кеннеди с друзьями? Или они поджидали меня в гостиной, чтобы устроить взбучку, на которую дедушке уже не хватало сил?
