За соседним столиком я приметил оццла — особь неопределённого пола и не более узнаваемых лет. Так как мои представления о них исчерпывались лекциями в Академии, я с любопытством уставился на этого субъекта. Похожий на высохшую от жаркого солнца медузу оццл, стреляя единственным выпуклым глазом, счищал пылинки со своей одежды с маниакальной тщательностью. Вместо щётки он использовал маленькую ящерицу. Покончив с чисткой, он облегчённо вздохнул и отложил ящерицу в сторону. И она, ясное дело, шлёпнулась на пол. Оццл устало рассердился на бездарную планету — пыль липнет, сила притяжения велика, летом слишком жарко, зимой холодно.
Я неожиданно вспомнил своего приятеля по университету — с двух голов до множества ног покрытого шерстью. Он так стыдился своей растительности, что регулярно выжигал её едким соком синей лианы. Из-за этого щедрого удобрения лицо приятеля распухало, отчего преподаватели его хоть и любили, но дружно считали алкоголиком.
Свен тем временем покончил с едой, а мне принесли огромное блюдо разной съедобной всячины. Вид у меня, видимо был растерянный, потому что Свен поспешил с оправданиями.
— Забыл предупредить — в подобных заведениях всё, что Вы закажите, приносят сразу.
— Логично — в брюхе всё равно перемешается.
— Не поэтому — клиенты разные. Одни одно едят, другие другое. А так всё равно голодным не останется и заплатит.
Я выбрал кусочки застывшей каши и макнул их в бобовый соус. Вполне съедобно!
Староста не стал отвечать любезностью на моё деликатное молчание и разразился целым откровением. Пока я уничтожал содержимое тарелки, Свен поведал мне свою любовную историю.
— Понимаете… Зимава полюбилась всей моей родне. Когда она садилась с нами за стол, то её невозможно было отличить от других людей, хотя она была истинным риттеджем. А Энни… Энни нравилась только мне. Но она мне
— Понимаю…
Я слушал рассеянно и отвечал также. Из приоткрытой двери кухни остро тянуло сложным соусом. На кухне явно притаился настоящий мастер — из тех, кто ещё понимал толк в настоящей кухне. Я растаял от удовольствия.
— Ян! — с неуместным ужасом зашептал Свен, глядя мимо меня. — Сдемил!
— ???
Пришлось обернуться. В трактир зашёл один из наших пропавших.
*****
Сдемил нехотя указал на савоярский дом с балконами — каплями. Втиснувшийся на пятачок между двумя заброшенными ангарами, он казался застывшим куском лавы, которая не успела вытечь из скалы.
— Вот этот дом, который Беримир построил в тайне от всех.
— Значит, Вы всё-таки уступили ему!
— Кто же от денег лишних отказывается! Нет, пока он бесплатно предлагал, я не соглашался, а потом…
— Потом согласился на Вашу цену.
— Да. И после дал деньги, чтоб я в другую общину переехал. Чтоб я про дом не разболтал никому.
— А Вы?
— Думаете, это так просто — взял и перебрался? Никто меня не принял никуда. Только на разъезды всё потратил. Никому я не нужен. Вот поболтался по побережью и вернулся…
Осколок камня колол мне ногу, но я мужественно терпел, чтоб не спугнуть откровения Сдемила. Свен сердито разглядывал то дом, то его зодчего и не мог подобрать слов.
— Я понимаю, что подвёл общину… Вас вызвали издалека… Я буду работать и оплачу всё, потраченное на мои поиски.
— Это Вы со старостой решите. Мне вот что скажите — зачем Беримиру этот дом понадобился? Никто там не живёт. Соображения есть какие-то?
Сдемил пожал плечами.
— Как сказать… Беримир не любит делиться с членами общины своими планами.
— Придётся полюбить, — мрачно процедил Свен.
Послышался сухой скрежет. Мы обернулись на звук.
Михаил, сияя как восходящее солнце, подъезжал к нам на круглом буланом драндулете. Руль в виде гнутой трубы Михаил лихо вертел вокруг оси.
— Приветствую всех! — возвестил хозяин центра. — Не помешал?
— Пока не знаем, — сострил староста.
Я дружески кивнул Михаилу.
— Выздоровели?
— Да, неожиданно! У меня для вас хорошие новости! Вы просили узнать насчёт загадочного стола? Я всё выяснил.
— Не томите.
— Терпение, Ян, терпение!
Михаил соскочил на землю и вынул руль. В воздухе повис одуряющий запах озона, видимо, от зарядного устройства.
Наблюдая, как хозяин центра возится со своей колымагой, я внезапно вспомнил, что за симптомы были у Михаила — аллергия на зеркальные цветы. Если поглядится в них чужой, не хозяин, то может умереть… Допустим, есть у Михаила зеркальные цветы… Что дальше?
Михаил отряхнул руки и бодро подскочил ко мне.
— Светящийся стол… — Михаил не смог договорить — он узрел Сдемила и оторопел. — Вы?
Сдемил смутился, словно само его присутствие здесь было непристойным.
— Вы? Живы?
Сдемил неуверенно пожал плечами. Мне показался вопрос Михаила странным.
— Михаил, с чего Вы взяли, что Сдемил должен был умереть?
— Я решил, если такое количество людей куда-то запропастилось — с ними беда произошла.
Иным людям никак не получается верить — вроде искренен человек, но заблуждение явно читается в его незамутнённом взгляде.
— Допустим… Так что со столом?
— Это — не просто стол. Это хранилище для кросни, — Михаил не мог оторвать взор от Сдемила.
Мне показалось, что по лицу Свена пронеслась и растаяла тень ужаса.
