Данил подхватил его под мышки и подкинул к самому потолку. Стёпка взвизгнул от счастья и прижался тёплой нежной щекой к бурому и колючему подбородку отца. Бережно опуская его на пол, Данил заметил, как в его пушистых ресницах заискрились слёзы детской доверчивой радости.
– Пап, ты только поосторожней там. Береги себя, – с тревогой в голосе, попросил Стёпка.
– Обещаю, – сказал Данил уверенным тоном, глядя в его ясные глаза.
20
На улице Данил расправил плечи, впуская в лёгкие новое ощущение не побитого жизнью старика, а человека, у которого всё же получилось заложить фундамент своего будущего. Он выглядел довольным и помолодевшим, как будто освободился от тяжкой ноши.
Откуда ни возьмись, в голову прокралась неожиданно странная и как будто чужая дума. Что, если бросить всё и бежать: от ведьмы, от Светы, от сына. Он запнулся на ровном месте и остановился, пытаясь разобраться в этих мыслях. Минуту назад он всей душой хотел остаться со Стёпкой. Он обещал ему вернуться, глядя в его доверчивые глаза. Если сейчас он поддастся слабости, то навсегда потеряет сына.
Напрягая лоб, он постарался прогнать навязчивую и постыдную идею. Она медленно рассеялась, оставляя после себя гадливое чувство, как будто он воспользовался беспомощностью парнишки, чтобы предательски ударить его в спину.
Злость накатила, как волна на пологий берег. Брови Данила сошлись на переносице, на скулах взбухли желваки. Он должен был разделаться с ведьмой, даже если её придётся убить ради безопасности Стёпки.
Проходя мимо витрины магазина, он увидел суровое, полное решимости мужское лицо.
«От каждой беды должна быть защита, – проронил он вслух, подбадривая самого себя. – И от неё найдётся».
Поворачивая в нужном направлении, он прибавил шагу, торопясь опередить ведьму, пока она не успела навредить Свете и Стёпке. Зная по прошлому опыту, что она не успокоится, покуда не отомстит своим врагам, в душе его становилось всё темнее и темнее. За долгие годы пустого существования ему впервые было что терять.
Улица начала казаться ему нескончаемо длинной.
Данил шагал и думал, думал и шагал. Он бросит пить, найдёт себе работу в городе, выходные будет проводить с семьёй.
Внезапно он снова остановился. Лоб его покрылся испариной. Размышляя ранее об убийстве ведьмы, он не отождествлял её с Владой. Для посторонних несведущих людей это будет самым настоящим убийством. Почему он раньше об этом не подумал? Неужели он сможет поднять руку на бедную девушку? В том, что она стала ведьмой, нет её вины. Равнодушие окружавших её людей сделало Владу лёгкой добычей для старой колдуньи. Из неё сумели вытравить всё доброе и светлое, что изначально есть в каждом ребёнке. А любая пустота рано или поздно чем-то заполняется. Будет это любовь или ненависть – в основном зависит от взрослых.
Ему было жаль девушку. Её рассказ о маленькой, всеми заброшенной девочке, был подкупающе искренним. Единственным оправданием в борьбе с ней был его собственный ребёнок.
Он похлопал себя по карманам, вытащил пачку папирос и жадно закурил. Проходившие мимо него люди казались ему слабыми и беспомощными перед невидимой опасностью. Они и не догадывались, что в природе водится такое явление, как колдовство, не подозревали, что за каждым их шагом следят злые и завистливые глаза.
Он огляделся по сторонам, выделяя из прохожих тех, кого нужно было предупредить о скрытой угрозе. Тех, чьи лица были счастливы и беззаботны.
Он бросился к парочке молодых людей, идущих рука об руку. Ему понравились их сияющие лица и глаза, смотрящие друг другу в сердце.
– Остерегайтесь зависти людской! Не выставляйте свои чувства напоказ, чтобы у неё даже повода не было! – прокричал он, хватая парня за рукав куртки.
Тот изумлённо оттолкнул Данила, а девушка расхохоталась на всю улицу:
– Кого имел в виду этот сумасшедший? Признавайся! Ты от меня что-то скрываешь? – говорила она шутя, хлопая ладонью по козырьку его кепки.
Долго ещё Данил слышал её звонкий удаляющийся хохот.
Он прошёл ещё несколько шагов, прежде чем осознал, что оказался в незнакомом ему месте. Это показалось ему более, чем странным. Он хорошо помнил, что шёл прямо, никуда не сворачивал, а в итоге, сам не понимает, где находится.
Он принялся метаться от здания к зданию, в надежде узнать название улицы. Таблички на домах как назло отсутствовали.
В панике, он остановил проходящего мимо мужчину и, запыхаясь, спросил:
– Скажите, какая это улица?
Мужчина удивлённо уставился на него:
–Так вон же, на табличке написано, – показал он рукой на серую двухэтажку.
Данил напряг зрение, глядя в том направлении, что указал ему мужчина, но ничего не увидел.
– Вы меня извините, я плохо вижу, – быстро нашёлся он, что сказать.
– Вон оно что. Это вы меня извините, – отозвался он вежливо и слегка пристыженно. – Я не догадался, что Вы слепой. Майская это улица.
– А Парковая где находится?
– Эээ, брат. Парковая – на другом конце города, – махнул он рукой в неизвестном направлении.
– Как же мне до Парковой добраться? – спросил Данил удручённо.
