В дверях гостиной он остановился, с ужасом наблюдая, как из комнаты, громко шаркая тапками, вышла горбатая старуха в немыслимых лохмотьях. Она поводила холодным плотоядным взглядом, наблюдая за теми, кто находился вблизи. Слабыми, трясущимися руками, она прижимала к своей впалой груди обнажённого ребёнка. Окаменелое лицо старухи ничего не выражало. Из ввалившегося рта, вытекала мутная зеленоватая слюна и падала слизистыми сгустками на нежную кожу младенца. На фоне землисто-серой, застывшей маски, поражённые катарактой глаза, жили какой-то своей активной жизнью. Они бешено вращались в глазницах, как у хамелеона. Один глаз останавливался на Владе, другой на Даниле, одновременно следя за обоими.
– Познакомься, это моя бабуля, – весело воскликнула Владка и громко расхохоталась.
Данил конвульсивно сглотнул подступившее к горлу удушье дурноты. Такого финала не предвидела, наверное, и бабка Нюра…
Зрелище действительно было настолько отвратительным, что Данил поначалу даже забыл о существовании ребёнка.
Малыш не издал и звука. О его жизни говорили огромные, не по-детски осмысленные глаза, наполненные немым ужасом и безмерным страданием.
Собственные страхи Данила разом отошли в туманную даль.
Он срывающимся голосом прокричал девушке:
– Скажи ей, пусть отдаст мне ребёнка!
Владка нескромно улыбнулась, обиженно поводя плечиком, и нежно промурлыкала:
– Она с ним ещё не наигралась. Бабуля любит нянчить маленьких деток.
– Прекрати издеваться, – прорычал Данил, задыхаясь от ярости. Реагируя на угрозу в его тоне, бабка дёрнулась, резко прижимая к груди своё сокровище, так, что голова малыша мотнулась в сторону, как тряпичная. Раздался придушенный писк, и Данил понял, что нельзя допустить ещё один такой рывок, иначе у ребёнка сломается шея. – Давай решим этот вопрос мирным путём, – проговорил он мягко, протягивая Владке руку. – Ты должна понимать, что она умерла. Она больше не твоя бабушка. Ты можешь всё это прекратить. Подумай, какой тяжёлый грех ты берёшь на себя. Она замучит ребёнка до смерти. Тебе нужно лишь покаяться и поклясться, что ты не причинишь вреда ни одной живой душе. Слышишь? Поклянись, она отпустит тебя и вернётся туда, где её давно ждут.
– Не слышу! – дико взвизгнула Владка и подпрыгнула к самому потолку.
Паря высоко над Данилом, она продолжала надрывно визжать.
Он наблюдал за её полётом, открыв рот, как будто кроме зрения, лишился всех физических ощущений.
Владка резко опустилась вниз, повиснув в воздухе на уровне его лица и затихла, наблюдая за его реакцией.
Из её глаз, прямо в мозг Данила потекли чёрные мысли, населяя его воображение страшными картинами смерти Стёпки и Светы.
С силой тряхнув головой, чтобы избавиться от разрывающих сердце видений, он медленно попятился назад и упёрся спиной в стену.
Владка улыбнулась. Ей удалось внушить ему ужас. И теперь она ликовала, как хищник, который чувствует страх загнанной им жертвы.
Перевернувшись в воздухе, она мягко, как кошка приземлилась на пол.
– Красивое у тебя пятно на щеке, – прыснула она и, как маленькая девочка, запрыгала на месте. – Многое объясняет.
Играя улыбкой, она продолжала подпрыгивать стройными пружинистыми ногами. Вся её хрупкая фигурка излучала торжество, демонстрируя Данилу свои необыкновенные возможности.
Данил провожал глазами каждое её движение.
Подпрыгнув в очередной раз, она запрокинула голову и сделала сальто, как настоящая гимнастка.
Глядя на неё, у него закружилась голова.
Она повторила свой трюк, и комната поплыла перед его глазами.
На этом Владка не успокоилась. Она продолжала кувыркаться без остановки. С каждым новым оборотом скорость увеличивалась, и Данил перестал различать её в сплошном разноцветном колесе.
Внезапно он почувствовал, как из его носа потекла тёплая струйка. Он провёл рукой по губам и увидел на ладони кровь. Голову начало сдавливать. Ощущение было такое, точно глаза напряжённо лезут из орбит. В ушах заложило, жутко заныло под ногтями. А кровь всё текла и текла, окрашивая грудь бушлата в чёрный цвет. Когда он сообразил, что не выдержит такого натиска, на лице его обильно выступил пот. Но было уже поздно, ещё минута, и мозги его разлетятся по квартире. Он приготовился к смерти… и тут в комнату с обезумевшим видом влетел Вадим, волоча за собой Катю, которая мёртвой хваткой вцепилась в рукав его куртки.
– Что, чёрт возьми, здесь происходит? – закричал он, бешено вращая глазами, и остолбенел.
Увидев Павлика в руках отвратительной старухи, Катя закричала не своим голосом и ринулась на неё, огибая вертящееся колесо.
Бабка почуяла неладное. Резко двигая ноздрями, она шумно втянула воздух, глаза живо закрутились в валившихся глазницах. До хруста отвернув голову, она резво зашаркала старчески дряблыми ногами и боком, боком, поспешно скрылась в комнате.
Катя не растерялась, сжав маленькие ладони в кулаки, рванулась следом за ней.
Из комнаты тут же раздался её душераздирающий вопль.
Крутящееся колесо замедлило свой ход, и Владка повалилась на пол, теряя сознание.
