По бугристой, ненаезженной дороге, она, не отставая, следовала за ним, крепко держась за руку. Не зная этих мест, она с тревогой оглядывалась по сторонам, словно каждый куст мог таить в себе какую-то опасность.
Сразу за прудом начали вспыхивать редкие огоньки деревенских окон.
От водоёма потянуло болотной сыростью. Огибая пруд, Данил завороженно следил за чёрным зеркалом воды, прислушивался к слабо шумящему прибрежному тростнику, вздрагивал, когда плескалась большая рыба.
Дрожь его передавалась Владке. Она остановилась, округлила глаза и горячим шёпотом проговорила ему в ухо:
– Ты видишь её?
– Нет, – замотал головой Данил.
– А я её вижу. Она мёртвая, – ахнула Владка, прикрывая ладонью рот. – У неё лицо зелёное… и руки. Она стоит покалено в воде, показывает рукой на деревню и качает головой. Она не хочет, чтобы мы туда шли, – внезапно закричала девушка, испуганно шарахаясь в сторону.
Данил еле успел поймать её за воротник. Она отчаянно замахала руками, но он прижал её голову к своей груди и больше не давал смотреть на пруд.
Подхватив её за талию, он быстрым шагом миновал нехорошее место.
Владка всхлипывала где-то под мышкой, но вылезать не собиралась. Так и семенила рядом, целиком и полностью вручив ему свою жизнь.
Сопровождаемые надрывным лаем деревенских собак, они остановились напротив дома бабки Нюры.
24
Через окно был виден стол, покрытый белой льняной скатертью. Горящая свеча медленно оплывала в блюдце.
Дверь в дом тихо скрипнула и открылась под ладонью Данила. Они, не сговариваясь, взялись за руки и окунулись в темноту сеней.
Увидев на пороге гостей, бабка Нюра удивлённо всплеснула полными руками, усыпанными коричневыми веснушками:
– Боже мой, как ты похожа на свою маму! Ну просто одно лицо.
Ошеломлённая нежданным сообщением, девушка несмело ступила в кухню:
– Вы знали мою маму?
– Знала, деточка. Совсем она молоденькая была. Случалось, заблудится, бродит по деревне. Я смотрю, девочка, а где живёт, не помнит. Я её к себе позову. Хорошая у тебя мама была, сердечная, вот только здоровьем слабая. Бледная – на привидение похожая.
– Скажите, бабушка, а она вам что-нибудь о своей жизни рассказывала? – проговорила Владка почти шёпотом.
– А как же! Говорила, – ответила она с хитринкой в голосе. – Да вы проходите, чего в дверях-то стоять?
Что-то ласково бубня себе под нос, она ушла в комнату и вернулась, неся перед собой табурет с маленькой выбитой крестиком подушечкой.
Данил подтолкнул Владку в спину, она взяла его из рук бабки, поставила возле порога и устало присела на краешек.
Как частый гость в доме бабки, он хорошо знал, что без чая она их не отпустит. Повесив бушлат на крючок, за цветастую занавеску, он деловито пригладил волосы и сразу уселся за стол.
Бабушка ему лукаво подмигнула:
– Чай пить будешь?
– Некогда нам, – пролепетала Владка слегка подрагивающим голосом. – Мы к Вам по делу.
– Ну, как знаешь, – улыбнулась бабушка, замечая огорчение Данила. – Только чай делу не помеха, тем более с клюквенными пирогами, – сказала она, подперев ладонью щеку и уловив радость, прокатившуюся по его голодному лицу, громко рассмеялась, – что, Данилушка, в борьбе с нечистью живот подтянуло?
– Подтянуло, бабушка, – печально согласился Данил.
Нахохлившаяся Владка поначалу сонно заклевала носом, разомлевши в тепле, но, уловив смех в их разговоре, быстро встрепенулась и беспокойно заёрзала на табурете. Она ревниво прислушивалась к их беседе, пока не поняла, что они просто шутят между собой.
Заметив, что бабка Нюра обошла приглашением девушку, Данил взял на себя смелость и сам позвал её к столу.
Владка стеснительно улыбнулась, глянув на бабку и получив в ответ скупую улыбку плотно сжатых губ, виновато опустив голову, проскользнула к столу и села рядом с Данилом.
Бабка проводила её взглядом, полным осуждения и тщательно скрываемой неприязни.
Поперхнувшись куском пирога, от неожиданности вставшим в горле, Данил покашлял, опустив глаза. Не зная, как реагировать на её поведение, он украдкой наблюдал за обеими.
Так и не подняв головы, Владка сунулась за пирожком, но не дотянулась до тарелки и стыдливо отдёрнула руку обратно, пряча её под столом.
Данил пододвинул ей тарелку, она благодарно качнула головой и аккуратно взяла пирожок, робко стрельнув глазами в сторону бабки.
С видом обиженного ребёнка она сосредоточенно съела пирог, вскользь глянула на тарелку, но второй взять постеснялась. Чтобы больше не соблазняться видом и запахом свежих, горячих пирожков с золотистой корочкой Владка откинулась на спинку стула, с интересом разглядывая убранство кухни.
Данил съел все пироги и за себя, и за Владку и сразу ощутил прямую связь между сытостью и сонным мором.
В тёплой избе бабки Нюры, отгороженной от всякого колдовства, хотелось забыться и уснуть. Переплетения тех кошмаров, что изводили его на протяжении нескольких месяцев, казались далёкими и ненастоящими. Тяжёлые веки его оплыли, погружая глаза в тёмную пустоту. И в этом счастливом состоянии дремотного отупения, не нужно было никого спасать, не нужно было сопротивляться, а только плыть и плыть по течению…
