Гибриды полностью

Бандра была одета как глексенка – тёмно-серые кроссовки «найк», джинсы-варёнки и свободная зелёная рубашка, всё куплено в том же самом «Марке», где они покупали одежду Понтеру в первый его визит в мир Мэри. Она стояла посреди комнаты и поражённо оглядывалась вокруг.

– Это… это не похоже ни на одно жилище, что я видела.

Мэри также оглядела просторную гостиную.

– Примерно в таких домах живёт бóльшая часть людей – по крайней мере здесь, в Северной Америке. Ну, если честно, это весьма и весьма хороший дом; большинство людей живёт в больших городах, а не в сельской местности. – Она помолчала. – Тебе нравится?

– Мне понадобится время, чтобы привыкнуть, – сказала Бандра. – Но да, мне очень нравится. Он такой большой!

– Два этажа, – подтвердила Мэри. – Триста двадцать пять квадратных метров плюс подвал. – Она дала Бандриному компаньону секунду, чтобы перевести единицы площади, потом улыбнулась. – И здесь три ванные комнаты.

Пшеничные глаза Бандры округлились:

– Какая роскошь!

Мэри улыбнулась, припомнив рекламный лозунг своей краски для волос.

– Мы этого достойны.

– И ты говоришь, земля вокруг тоже наша?

– Ага. Все 2,3 акра.

– Но… но мы можем это себе позволить? Я знаю, что всё имеет свою цену.

– Мы определённо не могли бы позволить себе такой здоровый участок в окрестностях Торонто. Но здесь, на окраине Лайвли? Запросто. В конце концов, Лаврентийский университет будет нам платить очень приличную зарплату. Насколько это вообще возможно в сфере высшего образования.

Бандра уселась на диван и сделала жест в сторону антикварного вида книжных шкафов тёмного дерева, уставленных резными статуэтками:

– Мебель и отделка очень красивые.

– Это необычное смешение стилей, – сказала Мэри. – Канадского и карибского. Конечно, семья Рубена захочет что-то из этого забрать, и Луиза наверняка тоже, но бóльшая часть останется. Я купила дом со всей обстановкой.

Бандра опустила взгляд:

– Как бы мне хотелось познакомиться с твоим другом Рубеном.

– Тебе бы он понравился, – сказала Мэри, садясь на диван рядом с Бандрой. – Это был замечательный человек.

– И тебе не будет грустно жить здесь? – спросила Бандра.

Мэри покачала головой:

– Нет. Видишь ли, это место, где Понтера, меня, Рубена и Луизу изолировали на карантин, когда Понтер впервые попал в наш мир. Это место, где я узнала Понтера, где я начала влюбляться в него. – Она указала на массивный шкаф на дальнем краю комнаты, заполненный детективами. – Я помню, как он стоял вон там и чесал спину об угол шкафа, как об чесальный столб, двигаясь из стороны в сторону. И мы вели такие интересные беседы вот на этом самом диване. Я знаю, что отныне я буду с ним лишь четыре дня в месяц, и по большей части в его мире, а не в моём, но у меня такое чувство, что это, в некотором смысле, и его дом тоже.

Бандра улыбнулась:

– Понимаю.

Мэри похлопала её по колену.

– Вот за это я тебя и люблю. За то, что понимаешь.

– Но мы недолго будем тут вдвоём, – сказала Бандра, широко улыбаясь. – Давненько я не жила в доме, в котором есть дети.

– Надеюсь, ты мне поможешь, – сказала Мэри.

– Конечно. Уж я-то знаю, что такое кормление в девятую деци!

– Но я вовсе не имела в виду… хотя спасибо, конечно! Нет, я хотела сказать, что ты поможешь мне воспитывать нашу с Понтером дочку. Я хочу, чтобы она любила и ценила обе культуры – и глексенскую, и барастовскую.

– Настоящая синергия, – сказала Бандра, улыбаясь во всё лицо. – Чтобы Двое воистину стали Одним.

Мэри улыбнулась в ответ.

– Точняк.

Телефон зазвонил через два дня, где-то в шесть вечера. Мэри и Бандра отработали свой первый полный день в университете и теперь расслаблялись у себя в доме, который раньше принадлежал Рубену. Мэри растянулась на диване, дочитывая, наконец, роман Скотта Туроу, который начинала читать давным-давно, ещё до первого открытия портала между мирами. Бандра лежала в большом шезлонге, доставшемся им вместе с домом, – том самом, на котором спала Мэри во время карантина. Она тоже читала книгу с неандертальского планшета.

Когда телефон на низком столике возле дивана зазвонил, Мэри загнула страницу книги, встала и подняла трубку:

– Алло?

– Здравствуйте, Мэри, – сказал женский голос с пакистанским акцентом. – Это Кейсер Ремтулла из Йоркского.

– О боже, Кейсер! Здравствуйте! Как вы?

– У меня всё хорошо. Но я с не слишком весёлыми новостями. Вы помните Корнелиуса Раскина?

У Мэри внутри что-то болезненно сжалось.

– Конечно.

– Мне очень жаль, что приходится сообщать вам эту новость, но он недавно скончался.

Мэри удивлённо вскинула брови:

– Правда? Но он ведь был ещё молодой…

– Тридцать пять, как мне сказали.

– Что случилось?

– Был пожар, и… – Она замолчала, и Мэри услышала, как она с трудом сглатывает слюну. – И от него, по-видимому, мало что осталось.

Мэри безуспешно пыталась найти подходящий ответ. В конце концов с её губ сорвалось лишь краткое «ох…».

– Вы не хотели бы… не хотите приехать на поминальную службу? Она будет в пятницу здесь, в Торонто.

Об этом Мэри не надо было даже задумываться.