– Нет. Нет, я ведь его почти не знала, – сказала она.
– Да, хорошо, я понимаю, – сказала Кейсер. – Просто подумала, что нужно вам рассказать.
Мэри хотелось сказать Кейсер, что она теперь может спать спокойно – теперь, когда человек, изнасиловавший её – их обеих, – мёртв, однако…
Однако предполагалось, что Мэри вообще не знает о том, что Кейсер изнасиловали. Её мысли путались. Однажды она найдёт способ сделать так, чтобы Кейсер узнала.
– Спасибо за звонок. Простите, что ни приеду.
Они попрощались, и Мэри осторожно положила трубку. Бандра вернула шезлонг в вертикальное положение.
– Кто это был?
Мэри подошла к Бандре и протянула к ней руки, чтобы помочь встать. Потом она притянула её ближе к себе.
– С тобой всё в порядке? – спросила Бандра.
Мэри крепко её обняла.
– Всё хорошо, – сказала она.
– Ты плачешь, – сказала Бандра. Она не видела Мэриного лица, которое та прижимала к её плечу; должно быть, слёзы промочили ткань.
– Не волнуйся, – глухо сказала Мэри. – Просто обними меня.
И Бандра так и сделала.
Понтер и Адекор много времени проводили в штаб-квартире ООН, консультируя комитет, который пытался решить, следует ли продолжать строительство нового, постоянного портала между комплексом ООН и соответствующим местом острова Данкат. В конце концов, доказывали некоторые, если мужчины не смогут им пользоваться, то проект следует закрыть. Луиза Бенуа также была включена в этот комитет.
В Лаврентийском университете, разумеется, начались рождественские каникулы – это означало, что Мэри и Бандра не были привязаны к Садбери. Они решили слетать в Нью-Йорк, чтобы встретить Новый год с Луизой, Понтером и Адекором на Таймс-сквер.
– Это невероятно! – говорила Бандра, почти крича, чтобы её было слышно за шумом толпы. – Сколько здесь народу?
– Обычно собирается где-то полмиллиона.
Бандра огляделась вокруг.
– Полмиллиона! Я не думаю, чтобы полмиллиона барастов вообще хоть когда-нибудь собирались вместе.
– Так почему вы празднуете Новый год именно в этот день? – спросил Понтер. – Это не солнцестояние и не равноденствие.
– Хм, – сказала Луиза. – Если честно, я не знаю. Мэри?
Мэри покачала головой:
– Без понятия. – Она заглянула Луизе в глаза и попыталась изобразить её квебекский акцент, перекрикивая при этом гомон толпы: – Но любой день подходит, чтоб устроить фи-и-есту! – Нет, улыбку на её лице увидеть пока не удастся: ещё слишком рано.
– Так что же будет сегодня вечером? – спросил Адекор.
Всё вокруг было залито неоновыми огнями.
– Видите вон то здание? – спросила Мэри, указывая рукой:
Адекор и Понтер кивнули.
– Когда-то там располагалась главная редакция газеты «Нью-Йорк таймс» – вот почему это место зовётся Таймс-сквер. Так вот, видите флагшток на самом верху? Его высота более двадцати трех метров. Огромный шар весом в четыреста пятьдесят три килограмма начнёт спускаться по этому флагштоку ровно в 23:59, и ему понадобится ровно шестьдесят секунд, чтобы достичь нижней точки. Когда это произойдёт, это будет знаком начала нового года, и начнётся грандиозное шоу фейерверков. – У Мэри была в руках сумка; все присутствующие получили такие в подарок от Департамента содействия бизнесу Таймс-сквер. – Когда шар коснётся нижней точки, полагается расцеловать тех, кого вы любите, и крикнуть: «С Новым годом!». Но вам ещё надо будет подбросить в воздух содержимое ваших сумок. Они наполнены маленькими кусочками бумаги, которые называются конфетти.
Адекор покачал головой:
– Сложный ритуал.
– Звучит восхитительно! – сказала Бандра. – Я думаю…
– Что? – не поняла Мэри.
Бандра показала куда-то ей за спину.
– Это мы!
Мэри повернулась. Один из гигантских телеэкранов показывал Бандру и Мэри. На глазах у Мэри – это и правда было захватывающее зрелище – камера переместилась влево и показала Понтера и Адекора. Впрочем, через несколько секунд на экране появился мэр Нью-Йорка, машущий толпе. Мэри снова повернулась к остальным.
– Наше присутствие не прошло незамеченным, – сказала она, улыбаясь.
Понтер рассмеялся:
– О, мы к этому уже привыкли.
– Вы приходите сюда каждый год? – спросил Адекор.
С неба падал негустой снег, и дыхание Мэри было ясно видно в холодном воздухе.
– Я? Я никогда здесь не была, но я каждый год смотрю эту церемонию по телевизору вместе с примерно 300 миллионами других людей по всему миру. Это уже традиция.
– Который сейчас час? – спросил Понтер.
Мэри глянула на часы; неонового света вокруг было достаточно, чтобы рассмотреть стрелки.
