Мэри встала с кресла, поблагодарила хирурга и её коллегу и удалилась. Выйдя в вестибюль этого медицинского учреждения, она обнаружила там четверых мужчин-неандертальцев, у каждого из которых, по всей видимости, была сломана рука или нога. Один из них был облачён в серебристые одежды эксгибициониста. Мэри, рассудив, что уж он-то не станет обижаться на расспросы, подошла к нему и спросила:
– Что случилось?
– С нами? – уточнил эксгибиционист. – Как обычно: охотничьи травмы.
Мэри вспомнила Эрика Тринкауса и его наблюдение о том, что древние неандертальцы имели следы травм, схожих с теми, что ковбои получают на родео.
– На кого вы охотились? – спросила она.
– На лося, – ответил эксгибиционист.
Мэри была разочарована тем, что это оказался не какой-нибудь зверь поэкзотичнее.
– И он того стоил? – спросила она. – В смысле, переломов?
Эксгибиционист пожал плечами:
– Лосятина того стоила. Не будешь же есть одних только голубей и бизонов.
– В таком случае, – сказала Мэри, – надеюсь, вас быстро залатают.
– О, не сомневайтесь, – с улыбкой ответил эксгибиционист.
Мэри попрощалась и вышла из больницы под предвечернее солнце; возможно, её разговор с эксгибиционистом станет гвоздём его программы.
И вдруг она осознала: она только что находилась в одном помещении с четырьмя незнакомыми мужчинами, и вместо того чтобы терять голову от ужаса, как в своём мире, даже после установления личности её насильника, она не почувствовала ни малейшего беспокойства. Наоборот, она подошла к одному из мужчин и мило с ним побеседовала.
Она изумлённо уставилась на своё левое предплечье, на компаньона – на Кристину. То, что каждое твоё движение записывается, казалось абстрактным знанием до того, как ей установили постоянный компаньон. Но теперь она осознала, насколько он
Мэри могла попросить Кристину вызвать ей транспортный куб, который отвёз бы её к Лурт, но стоял такой прекрасный осенний день, что она решила пройтись пешком. И снова, впервые в этом мире, она обнаружила, что запросто встречается взглядом с другими неандертальцами, словно они были её добрыми соседями, словно она была на своём месте, словно она оказалась
После операции Мэри чувствовала себя смертельно усталой, и когда она добралась до дома Лурт, то тут же уснула. Она проспала остаток дня в выложенном подушками квадратном углублении в полу, служившем местным жителям постелью, и проснулась, лишь когда Лурт вернулась с работы двумя деци позже.
– Оцени! – похвасталась Мэри своим новым компаньоном.
Почти все компаньоны одинаковы на вид, но Лурт явно догадалась, что Мэри напрашивается на комплимент.
– Он миленький, – сказала она.
– Симпатяшка, правда? – согласилась Мэри. – Только это не он, а она. Её зовут Кристина.
– Здравствуйте, – сказал синтезированный голос из динамика Кристины.
– Кристина, – сказала Мэри, – это учёная Лурт Фрадло. Она партнёрша Адекора Халда, партнёра моего… – Мэри запнулась в поисках верного термина, потом, пожав плечами, продолжила: – …моего молодого человека, учёного – и посланника – Понтера Боддета.
– Здравый день, учёная Фрадло, – сказала Кристина.
– Здравый день, – ответила Лурт. – Можешь называть меня Лурт.
– Спасибо, – сказал компаньон.
Лурт сделала глубокий вдох, по-видимому анализируя феромоны.
– Гинралд ещё не приходила. – Гинралд была партнёршей Лурт.
– Нет, – ответила Мэри. – Даб и Каратал тоже. – Даб был сыном Лурт и Адекора Халда; Каратал была дочерью Гинралд и её партнёра.
Лурт кивнула:
– Хорошо. Тогда мы можем поговорить. Сложились некие обстоятельства, которые нам надо обсудить.
– Да?
Но Лурт молчала, по-видимому не зная, как начать.
– Я сделала что-то не так? – спросила Мэри. – Я чем-то вас обидела? – Она знала, что этот мир полон культурных различий, но она делала всё возможное, чтобы во всём следовать советам Лурт.
– Нет-нет, – ответила Лурт. – Ничего такого. – Она жестом пригласила Мэри куда-нибудь присесть. Мэри уселась на диван, а Лурт устроилась на стоящем рядом седлокресле. – Это о твоём месте жительства.
Мэри кивнула. Ну конечно.
