– Нет. Нет, дай мне договорить. Твой народ стерилизует преступников, говоря, что это поддерживает генетический пул в здоровом состоянии. Но на самом деле это нечто большее, не так ли, по крайней мере, когда преступник – мужчина? Вы стерилизуете не через вазэктомию – вы полностью удаляете ту часть его анатомии, что ответственна не только за агрессию, но и за сексуальные желания.
Мэри отметила, что Понтеру эта тема явно неприятна, но, собственно, какому мужчине приятны разговоры о кастрации? Она продолжила:
– Так вот, я – жертва изнасилования: самого худшего, к чему может привести тестостерон. Но я также женщина, познавшая все радости секса с любящим мужчиной-партнёром. Возможно, при определённых обстоятельствах удаление производящих тестостерон желёз и оправдано. И так же возможно, что при определённых обстоятельствах оправдано и удаление органа Бога. Но не сразу, не с самого начала.
Мэри снова смотрела на Понтера.
– У моей Церкви есть понятие первородного греха: что все люди рождаются запятнанными, несущими на себе зло и вину поколений своих предков. Я в это не верю. Вероника Шеннон говорила о бихевиоризме – об идее того, что в человеке можно развить любое поведение, любую реакцию. Механизм – периодическое подкрепление или последовательное – может отличаться у глексенов и барастов, но базовая концепция та же самая. Новорожденный ребёнок, новая жизнь – это лишь потенциал, который можно развить тем или иным способом, и я хочу, чтобы наш ребёнок, наша дочь имела все возможные потенциалы, чтобы с помощью моей и твоей родительской любви она стала как можно лучшим человеческим существом.
Понтер кивнул:
– Я согласен на всё, что ты захочешь.
– Этого, – сказала Мэри. – Я хочу этого. Ребёнка, который может верить в Бога.
Мэри, Понтер и Мега переночевали на полу в хижине Вессан. На следующий день, завернув кодонатор в шкуры, чтобы никто его не заметил, они вызвали транспортный куб и отправились в Центр Кралдака, откуда вертолётом вернулись в Салдак… как раз к тому времени, когда Двое перестали быть Одним.
Понтер встретился с Адекором, они погрузились в автобус и отправились домой, на свою территорию. Мэри знала, что Понтеру завтра предстоит новое путешествие. Он должен будет сопровождать делегацию ООН, в составе которой будет и Джок Кригер, в их поездке на остров Донакат.
У Мэри разрывалось сердце, и она уже считала дни до следующего периода, когда Двое станут Одним. Она, конечно, не будет всё это время жить здесь – ей нужно будет вернуться в «Синерджи Груп», однако обязательно приедет на выходные.
Мэри повернулась и медленно побрела по направлению к дому Бандры, неся в руках завёрнутый в шкуру кодонатор. Вокруг было множество других женщин, но ни одна из них не выглядела печальной. Те, что разговаривали друг с другом, смеялись; широкие лица тех, кто шёл в одиночестве, озарялись улыбками, адресованными не другим прохожим, а собственным потаённым мыслям.
Мэри чувствовала себя полной дурой. Какого чёрта она делает здесь, в этом мире, с этими людьми? Да, ей нравится проводить время с Понтером. Их секс был таким же потрясающим, как и раньше, общение – интересным и увлекательным, а поездка к Вессан была замечательной в очень многих отношениях. Но ведь в следующий раз они с Понтером будут вместе лишь через двадцать пять дней!
Стая странствующих голубей на некоторое время закрыла солнце. Мэри знала, что это перелётные птицы, курсирующие между двумя домами – одним на севере, другим на юге. Она горестно вздохнула и продолжила путь. Ей было понятно, почему все неандерталки, мимо которых она проходила, улыбаются. Они не возвращаются, как она, к одинокому существованию. Они возвращаются к своей семье и к своим детям, у кого они есть.
Мэри подняла воротник мамонтовой шубы: начал задувать холодный ветер. Она ненавидела зиму в Торонто и подозревала, что здешнюю она будет ненавидеть ещё больше. Торонто такой большой, в нём столько промышленности, столько людей и машин, что он изменил местную окружающую среду. К северу от города – как и к югу, в западной части штата Нью-Йорк, – всё сплошь заваливает снегом. Но в самом Торонто снег идёт лишь несколько раз за зиму и почти никогда – перед Рождеством. Конечно, это место не соответствовало Торонто – Салдак располагался в 400 км севернее, там, где в мире Мэри находится Садбери, а в Садбери снег выпадает тоннами. В Салдаке, должно быть, снега ещё больше.
Мэри вздрогнула, хотя сейчас было ещё далеко не
