У меня не было времени задуматься, будет ли достаточно моей просьбы, чтобы Айза остановилась. Я побежала дальше.
Входная дверь была заперта. Я знала специальный символ как раз для таких случаев, но не собиралась им пользоваться. В ведомости Гартока имелось множество любопытных предметов, и среди них был, помимо всего прочего, очень хороший детектор, состоящий из двух частей. Если положить один кружок у двери, а другой взять с собой, то никто не сможет проникнуть в здание незамеченным, даже маг. Через дверь. Но ведь есть ещё и окна.
Я прошлась вдоль стены и довольно быстро обнаружила приоткрытое окошко на втором этаже.
Люблю левитировать. Но не когда так темно и нервно. И ещё ветер этот, и огонь из чаши как большой оранжевый глаз смотрит… Я решила не оборачиваться. Пускай смотрит. «Туда нельзя», — сказал мне Айза, забыв о том, что когда я становлюсь действующим магом и занимаюсь расследованием, мне можно гораздо больше, чем всем. Даже в Библиотечном Дворце…
Неожиданно её ладонь схватила мою.
— Я с тобой, — сказала Айза. — Ты ведь собираешься летать? Я никогда не летала. Пожалуйста.
В её глубоком голосе впервые за всё время появились умоляющие нотки. Я была уверена, что Айза всю жизнь была послушной девочкой, но… но, наверное, всегда хотела полетать.
Только увы, здесь был не парк аттракционов.
— Не мешай мне, — процедила я.
— Я не буду тебе мешать. Честное слово. Я буду тихо-тихо…
Время стремительно ускользало, я чувствовала, что могу не успеть, не догнать что-то…
Ладно, пустынные твари с ней.
— Держи фонарь. И ни звука.
Я отдала светильник, начертила свободной рукой символ, и мы воспарили над землёй. Слышно было, как Айза резко втянула воздух, но промолчала. Молодец. Знакомый, почти забытый рывок под ложечкой, упоительная невесомость и лёгкое онемение конечностей…
Здесь. Я начертила в воздухе ещё один символ, и мы застыли возле приоткрытого окна.
— Подтолкни меня немножко, — шепнула я. — Я залезу.
— Видишь, а говорила, мешать буду…
— Делай, не трепись!
Оказавшись на подоконнике, и обнаружив, что в комнате никого нет, я хотела было спустить Айзу вниз, но та уже уцепилась рукой за неоткрытую створку.
— Ты уже полетала, — сердито напомнила я.
— Страшно, — честно призналась Айза.
— Не бойся, я тебя медленно спущу…
Но стоило мне это сказать, как я увидела человека, который пересекал двор по направлению к башне. К счастью, он не поднимал головы, иначе непременно заметил бы нас, или, по крайней мере, стоявший на подоконнике светильник.
Я узнала его даже сверху и в темноте — по фигуре и характерной походке, свойственной очень уверенным людям. Это был Легест Тонг-Эмай. Мы с Айзой затаили дыхание. Было слышно, как старший хранитель гремит ключами. Потом скрипнула и негромко хлопнула входная дверь. Мы отмерли, и я помогла Айзе вскарабкаться на подоконник. Спускать её сейчас было нельзя — никто не знал, когда Тонг-Эмай пойдёт обратно, и насколько повредит моим планам его несвоевременная встреча с Айзой.
— Творец, если он увидит меня здесь… — в отчаянии прошептала Айза.
— Ты сама напросилась.
— Но я же не знала…
— Не знала, что могут быть последствия? Они есть у каждого поступка, к твоему сведению. Особенно у того, который идёт вразрез с правилами. Так что смирись и не мешай, как и собиралась.
Мы оказались в большой тёмной комнате, где стояло пять кроватей под балдахинами. Все они были пусты, но комната не выглядела нежилой: луч от лампы в моей руке поочерёдно отбирал у темноты и вновь возвращал в неё стопки книг, сваленные в груды свитки на одном длинном столе, чернильницы и перья, чашки, домашние туфли у двери… Пятеро человек — девушек, судя по увиденным мною вещам — должны были спать здесь, но куда-то ушли. Все вместе. А окно оставили, чтобы комнату проветрить.
Темнота была и за пределами комнаты. Я никогда не пугалась темноты, даже в детстве — а сейчас почему-то стало жутко. Словно необъятное чёрное чудовище с подвижным тугим телом развалилось за дверью и ждёт… Я шагнула вперёд и двинулась в сторону лестницы, крепко держа перед собой фонарь.
Эта башня была устроена так же, как и предыдущие. Огороженные квадраты этажей, квадратная же дыра посередине — сейчас чёрная, как жерло печной трубы, где очень давно не разжигали огня. И лестницы с бесшумными ступеньками. Наверное, их специально сделали такими. В здании, где не скрипят половицы, гораздо легче охранять тайны: никто не должен слышать шагов того, кто несёт эту тайну с этажа на этаж.
Но моих шагов тоже никто не слышал. И шагов Айзы. Впрочем, я даже не проверяла, идёт ли девчонка следом — она не интересовала меня совершенно. Я поднималась, не касаясь перилл, и робкий огонь моей лампы плыл во всеобъемлющей тьме бледно-жёлтым светляком… Здесь я уже не опасалась детекторов и открыла бы дверь с помощью символа, но та, к моему удивлению, и так оказалась не заперта.