Я очутилась в полумраке небольшого коридора. Впереди, в нескольких шагах, маячили огоньки свечей. Там же хриплый мужской голос что-то бубнил на одной ноте. Слов я не могла разобрать, но догадывалась, что и не хотела бы. Пахло пылью и чем-то затхлым. Пятно света тонуло в висевших вдоль стен коридора гардин, плясало в тяжёлых складках ткани — моя рука, державшая лампу, дрожала. В конце концов я рассердилась на себя и потушила фитиль. Рано пока высовываться. Сперва посмотрим.
Но сколько бы я не храбрилась, с каждым шагом мне становилось всё хуже. Это ощущение преследовало меня давно, но только здесь я, наконец, поняла его природу. Оно было знакомо мне с детства, и особенно часто посещало в Морлио: это было знание о том, что совсем рядом находится пустынная тварь. Возможно, мыслящая, способная потерять страх, вцепиться в горло… Способная восстать против человека и одолеть его, как и тысячи других.
Коридор закончился, и я оказалась на пороге небольшого круглого помещения неизвестных размеров — стены его тонули в полутьме. В центре было гораздо светлее — там на длинном столе стояли такие же переносные лампы, как и та, что я держала в руках, а ещё какой-то светящийся куб величиной с локоть. На этом же столе лежала раскрытая книга, над которой склонился человек в мантии с капюшоном. Рядом застыла полненькая темноволосая девушка в длинном бесформенном платье из тёмно-серого полотна. Ещё три девушки, в таких же платьях, топтались поодаль, понурившиеся и какие-то жалкие. Одна из них беззвучно плакала, прижав ладонь ко рту. Здесь же находились ещё четыре фигуры в мантиях, среди которых я узнала и Тонг-Эмая, и, к моему удивлению — Каус. Вид у последнего был ошарашенный — парень стоял белый, с выпученными глазами, словно увидел что-то, чему не в силах был поверить. Он был в белой рубашке и жилете — сюртук, очевидно, снял и оставил в кабинете старшего хранителя — от чего казался ещё более худым, особенно в таком освещении.
Я притаилась, слившись с одной из портьер, откуда хорошо просматривался центр комнаты. Побубнив ещё с полминуты, господин Суртей — а это был именно он — замолчал. В то же мгновение куб погас, и я, к своему удивлению, обнаружила на его месте небольшое существо размером с кошку. Серая с белым шерсть, полукруглые, как у медведя, уши, раскосые зелёные глаза и длинный, неприятно-гладкий хвост.
«Вияк», — холодея, поняла я.
Существо дёрнулось, метнулось в сторону, но наткнулось на невидимую преграду. Куб, хоть его теперь и не было видно, никуда не делся. Я знала такие «клетки» — они были непреодолимы только для тех, кто сидел внутри; собравшиеся могли, при желании, погладить пустынную тварь — если, конечно, кому-то в принципе может захотеться погладить вияка.
— Мало, — сказал один из мужчин в мантиях. — Он пытается выбраться. Это будет мешать.
— Согласен, — сказал Суртей. — Тали?
Он требовательно, не глядя, протянул ладонь к стоявшей рядом девушке.
— Стойте, подождите! — Каус шагнул вперёд, засучивая рукав рубашки. — Давайте лучше я…
— Нет, — спокойно, но веско произнёс Суртей. — Не вмешивайтесь. Тали знает, что это должна быть она.
Девушка закусила губу и вытянула перед собой руку ладонью вверх. Ладошка у неё была маленькая и круглая. На коже от локтя до запястья алел длинный кровоточащий порез. Пол покачнулся у меня под ногами, когда Суртей поднёс к этой покорно вытянутой руке острое, хищно сверкнувшее в неярком свете лезвие.
Конечно, ничего удивительного не было в том, что для книги, питающейся кровью, понадобилась кровь. Но то, что происходило на моих глазах сейчас, было до ужаса неправильным, диким. Сколько ей лет? Она явно младше меня. Пятнадцать?.. Примерно так. В пятнадцать лет человек — дурак, это я точно знаю. Потому что я в пятнадцать была просто сказочной дурой. До сих пор скулы сводит, как вспомню…
«Тали знает, что это должна быть она». Что она может знать, что она может понимать?!
Лезвие проткнуло кожу, девушка глухо вскрикнула в судорожно прижатую ко рту ладонь и тихонько завыла, когда жуткий инструмент начал чертить ещё одну алую линию рядом с первой.
Я не выдержала. Вышла из своего укрытия, шагнула вперёд и уже открыла было рот… но тут вдруг ощутила неожиданную резкую боль в затылке. И чудовище-темнота сожрало меня в одну секунду.
8.
Следовало, конечно, заранее сопоставить факты. Пустых кроватей в комнате было пять. Девушек на этом жутком обряде — четыре. Значит, где-то должна была находиться ещё одна. Она и находилась — её за несколько минут до моего прихода отправили за каким-то хитроумным устройством, необходимым для опытов над вияком.
Тяжелое, надо сказать, устройство. Если бы мне повезло чуть меньше, могла бы и концы отдать. И никто бы об этом не узнал. Приходил Суртей, извинился от её имени. Девушка была уверена, что я — угроза для Библиотечного Дворца, что я проникла на секретное мероприятие незаконно, и могу помешать исполнению их миссии.