Я заметила, что перед тем, как ответить, Каус скользнул взглядом по нашей попутчице. Он не стал выразительно на неё коситься, но я и так поняла: темы, которые мы затронули — не для чужих ушей. Не для моих, кстати, тоже — ведь меня пока не взяли на работу.
***
На ночь мы остановились в городе Свирстек, в скромной, но довольно уютной гостинице. За номер расплатился Каус, хотя я была против и даже вспылила — я в состоянии заплатить за себя сама! Даже если это будут мои последние деньги.
— Если ты устроишься в Центр, мне всё компенсируют, — сказал Каус, слегка растерявшись от моей реакции.
— А если нет?
— Устроишься. Я почти уверен в этом.
— А если нет?!
— Позволь всё-таки мне, — терпеливо ответил Каус. — Я буду неловко себя чувствовать, если женщина в моём присутствии будет сама за себя платить.
Тут ещё вмешалась хозяйка гостиницы, неестественно румяная рыжая тётка, которая слышала наш разговор.
— Мы все поначалу ломаемся, — доверительно сообщила она.
Я вспыхнула и, подавив желание отвести глаза, гневно на неё уставилась. По крайней мере, надеюсь, что на моём лице отразился именно гнев. Как на неё посмотрел Каус, я не видела. Но, судя по всему, у него получилось лучше, потому что улыбка женщины увяла именно при взгляде на него.
Каус молча расплатился, вручил мне ключ, и настроение у меня испортилось окончательно. Я молча ушла в номер, не сказав «спасибо» и не пожелав спокойной ночи. Если бы это был Морлио, я бы непременно отправилась гулять, но шататься по незнакомому городу после захода солнца было глупо. Поэтому я просто уселась в номере на свободный стул и принялась злиться.
Злилась я, разумеется, на себя. И знала почему. И Каус тут был не виноват совершенно.
Признавать свою неправоту всегда нелегко. Особенно перед кем-то, кроме самой себя. Я промаялась полчаса, убеждая себя, что завтра Каус всё равно сделает вид, будто ничего не произошло, и мы будем общаться, как обычно. А раз так, то лучше не ходить и не позориться.
Но я чувствовала, что так будет неправильно. И если мы действительно станем напарниками, то некоторые вещи лучше объяснять. Даже если сложно.
Я вышла и подошла к соседнему номеру. Дверь на мой нерешительный стук открылась почти сразу.
— Что-то случилось? — спросил Каус, увидев меня. На его бледном лице не было привычной благожелательности, но не было и недовольства. Честно говоря, оно вообще было каким-то отсутствующим, это лицо.
— Я хотела извиниться. И поблагодарить за номер.
— А… Не стоит, всё в порядке, — сказал Каус.
— Нет, не в порядке. Я не хочу, чтобы ты думал, что я так всегда себя веду. И чтобы знал, что это никак не связано с тобой.
Каус вздохнул и вышел в коридор. То, что он поступил именно так, а не стал приглашать меня в номер, тоже многое мне сказало и слегка смутило. Я уже и забыла, как это бывает, когда кто-то думает о том, чтобы тебя не скомпрометировать. В Гильдии на все эти церемониалы давно никто не обращал внимания, особенно в студенческом квартале — а Каус, не сомневаюсь, и там вёл себя так же… Хотя, возможно, сейчас этот жест был вызван неосторожной репликой хозяйки гостиницы.
— Разумеется, не связано, — сказал он. — У тебя был сложный день. И, насколько я понимаю, не один. Так что успокойся и не бери в голову. Всё хорошо.
— Не такой уж и сложный, были и посложнее, — возразила я.
— Наверное, накопилось… — Каус вежливо улыбнулся, и у меня появилось настойчивое желание взять его и хорошенько потрясти. Хотя он наверняка и это списал бы на сложный день.
— В последний раз за меня расплачивался мужчина, который обкрадывал моего отца. — Я вовсе не собиралась вспоминать эту историю, но меня словно кто-то за язык дёрнул. — Разумеется, я тогда не знала об этом. Но с тех пор…
Я запнулась.
— С тех пор ты всё время ждёшь подвоха, — подсказал Каус.
— Нет, с тех пор я каждый раз вспоминаю о том, какой была дурой, что не раскусила этого типа раньше, — раздражённо возразила я. Не люблю, когда за меня договаривают, да ещё неправильно. Потом вздохнула и взяла себя в руки — в конце концов, я пришла сюда не для того, чтобы ухудшать ситуацию. — Просто этот человек обманывал и меня, и всю мою семью, а я…